Книга Путь Наставника 3, страница 6 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

Перекладывая ногу на ногу, Перец сидел, развалившись на стуле, опершись о стену спинкой. Стул под ним скрипел, покачивался, всеми способами показывая свою полную готовность развалиться на части. Но Перец не обращал на это никакого внимания. Он был занят обдумыванием поручения.

Уголь никак не хотел раскрывать своих секретов. Да, визуально Перец мог легко отличить один кусок от другого. С механическими свойствами тоже всё было ясно, и поиск различий труда не составлял. Но это, как он понял, было уже задействовано. Так уже делали. И это было медленно. А Бивень и тот интересный парень… как там его, Огрызок, требовали именно быстроты определения. И химические варианты были в приоритете. Он бы с удовольствием воспользовался консультацией куратора, с её знаниями в алхимии. Они могли бы что-то придумать, но Огрызок был явно против. Это Перец понял сразу. А теперь ещё и это? Зачем он так срочно мог потребоваться Марии Петровне? И ладно бы поговорила. Так не успела ведь. Секретарь сообщила о приходе незнакомца, и Перца мгновенно выставили за дверь, попросили подождать несколько минут.

И вот, прошло уже двадцать.

Он поднялся, подошёл к двери, за которой расположилась крохотная конурка-предбанник, в котором сидела девушка-секретарь. Интересно, зачем секретарь куратору, да ещё у временного кабинета? Мария Петровна даже не преподаёт в школе на постоянной основе. Так, ведёт пару специальных курсов, которые выбирают далеко не всё. И курирует несколько учеников. Как она сама говорит: «особо одарённых в узких областях, интересных только ей, да ещё паре человек во всём городе».

Перец помедлил немного, решая, стоит ли заглядывать внутрь. Вдруг о нём забыли? Хотя он ведь не видел, чтобы мужчина выходил.

Перец протянулся к ручке и замер.

Дверь прямо перед ним распахнулась. В проёме стоял тот самый мужчина. Высокий, статный, с военной выправкой. Чёрные глаза так и впились в Перца.

— Войдите, Павел Александрович, к вам разговор есть.

Перец удивился довольно спокойному и одновременно властному голосу. Но больше его поразило то, когда мужчина говорил, тонкий белый шрам на щеке даже не дрогнул. Будто был приклеен к коже или жил своей собственной жизнью.

Мужчина отступил в стороны, позволяя Перцу пройти.

Секретарша сидела у себя в уголочке и испуганно зыркала по сторонам. Перцу и самому стало неуютно от взгляда этих чёрных глаз.

— Павел, — мягко произнесла Мария Петровна, едва Перец оказался в тесном, заставленном коробками с бумагами кабинете, — присядь.

Ему всегда казалось, что для куратора, да ещё из училища, могли бы найти место поприличней, но Мария Петровна никогда не жаловалась на условия работы, а сам Перец всего раз попросил отца поспособствовать, но тот сказал, что делами школы и училища он не занимается, ему и своих в управлении городской стражи хватает.

Перец нашёл свободный от коробок стул, пододвинул его к столу и уселся, сразу откинувшись на спинку, принялся изучать увешанные портретами стены, будто никогда раньше здесь не бывал.

Один портрет он особо любил рассматривать. На нём был изображён мужчина в возрасте. Глаза отливали металлом, в широкий подбородок можно было использовать в качестве пресс-папье, как любил представлять себе Перец.

«Вот смеху бы было!» — в очередной раз, глядя на портрет, подумал он.