Книга Путь Наставника 1, страница 98 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

Хотелось протереть стекло, выглянуть наружу, разглядеть, что происходит. Но я не решался. Если там, снаружи, — стезевики, бьющие зверей, они могут заметить движение в тёмном окне. А заметив — заинтересоваться. А заинтересовавшись — прийти проверить. А проверив — найти троих беспризорников в чужом доме.

Нет уж. Лучше слепое наблюдение, чем рискованные открытия.

Гири на часах опустились почти до самого низа. Я прикинул — ещё немного, и пора будет снова поднимать их.

И тут я услышал тихие и осторожные шаги.

— Не спится? — спросил я не оборачиваясь.

— Твоя смена почти кончилась, — ответил Гриша, подходя к окну и указывая на стрелки часов. Голос у него был сонный. — Решил, что лучше уже не засыпать, потом просыпаться будет сложнее. А раз уж сам глаза продрал, всё лучше.

Я подвинулся, освобождая место у окна. Гриша присел рядом.

— Видно что-нибудь? — спросил он.

— Только вспышки. И тени.

— Стезевеки их лупят, — уверенно сказал Гриша. — Я видел, как-то раз… издалека. Но почему так долго?

Он зевнул, посмотрел на часы, поморгал. Я снова немного удивился насколько хорошо вижу в темноте. Гриша замолчал, прислушиваясь к сирене, к редким звукам, которые долетали с улицы.

— Странно, — сказал он наконец. — Обычно они быстро управляются. Полчаса, час. А тут…

— Уже почти шесть часов, — подтвердил я.

Даже звук сирены уже давно перестал раздражать, а казался чем-то естественным и постоянным.

Гриша помолчал, потом добавил:

— Наверное, в Диких Землях и впрямь что-то происходит. Что-то изменилось. Зверей стало больше. Или они стали сильнее. Не знаю.

Он снова помолчал только поёжился.

И впрямь, странно. Я не знал, как оно бывает, но судя по тому, что я успел услышать от Гриши о стезевиках, по тому, что я видел сам. Чёрт! Да тот стезевик, который разговаривал со мной и двигался очень быстро… он производил мощное впечатление. Какие же должны быть звери, чтобы такой с ними не справился? Я помню своё ощущение почти полной беспомощности перед ним. Что же будет, если я вдруг встречу зверя на улице? Он растерзает меня, пока я только подумаю, что нужно бы сбежать?

Мы сидели молча. Вспышки становились реже. Сирена всё выла, но в её вое появилась какая-то усталость, что ли. Я прекрасно понимал, что это всё в моей голове. Сирена не может устать, но мысли уже плыли, становились неверными. Я чувствовал, что вот-вот отключусь.

— Иди спать, — сказал Гриша, заметив моё состояние. — Я дальше подежурю.

Я кивнул, поднялся, размял затёкшие ноги. Подошёл к часам, подтянул гири — цепочка тихо звякнула, грузики поползли вверх. Маятник качнулся, отсчитывая новый отрезок времени.

Мысли путались, смешивались с тиканьем часов и где-то на грани сна превращались в бесформенные образы. А потом — провал.

Разбудил меня Куцый.

— Огрызок, — шепнул он, тронув за плечо. — Вставай.

Я открыл глаза. В комнате было серо. Словно в молоко добавили совсем немного чернил и взболтали. А потом равномерно размазали по стенам, полу, потолку, даже по воздуху. Предрассветные сумерки.

Сирены не было.

— Тихо, — сонно пробормотал я.

Куцый покивал.

Я прислушался. Тишина. Настоящая, глубокая, такая, что звон в ушах стоит.

— Кончилось, — кивнул Куцый.

— Ты всю смену продежурил?

— Ага. Часы подзаводил два раза. Сейчас уже рассветёт скоро.