Книга Путь Наставника 1, страница 18 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

— … артель зачастила, — донеслось до меня. — Ещё на прошлой неделе всего одна облава была, а на этой уже третья.

— Да, говорят, нормы подняли. В два раза больше отлавливать нужно.

— Зачем так много?

— А кто ж знает. Говорят, в Диких Землях что-то творится. Люди там мрут сотнями. Вот и нужны новые.

— А что творится-то?

— Да поди разбери. Что-то страшное. Что-то грядет. Все говорят об этом. Я слышала сегодня на базаре.

— На базаре тебе правду скажут…

— А кто скажет?.. Вот и помалкивай. Сам не чувствуешь, что ли?

Мне показалось, что этот разговор здесь вели не в первый и не в последний раз. И каждый раз на одни и те же вопросы, были одни и те же ответы. Слишком уж веяло от этого разговора безысходностью.

Тишина. Кто-то всхлипнул.

Я смотрел на огонь, и внутри меня поднималась тяжелая, холодная злость. На этих чёрных. На этот мир, который «жрёт» детей без разбора.

Подошел Косой, протянул мне мою куртку. Сам он уже был в каких-то обносках, но явно других, сухих.

— А меня сегодня Огрызок вытащил, — вдруг сказал Косой. — Я бы сдох. А он меня вытащил. А потом ещё раз, когда чёрные пришли. Спас.

Косой говорил, словно хвастался. Странно это звучало, но, похоже, ему очень хотелось высказаться. Главное, чтобы лишнего не наговорил.

— Заливаешь, — сказал кто-то равнодушно.

— Нет, ты послушай, — Косой говорил громче, чем следовало. — Он меня из воды вытащил. Лёд трещал, а он полз, и доски кидал, и петлю из кофты сделал. А потом, когда чёрные пришли, он меня за собой повёл, и в сток залез. Он меня спас! Говорю же!

В тишине, которая наступила после его слов, я чувствовал, как в меня упёрлись взгляды. Десяток пар глаз — усталых, голодных, но очень внимательных.

— Но это какой-то не наш Огрызок, — продолжил Косой, поднявшись на ноги и отойдя от меня на шаг, и голос его стал тише, но от этого только весомее. — Будто и не Огрызок вовсе.

Все замерли.

Приехали… Не успел попасть в новый мир и уже попал в неприятности. Сейчас разоблачат попаданца… А кто знает, может, здесь с этим строго?

Я сидел, глядя в огонь, и чувствовал, как напряжение сгущается в воздухе. Десять пар глаз смотрели на меня. Десять пар глаз, которые ждали ответа.

А я собрался, сжался, как пружина, готовый действовать, если нужно.

В тишине кто-то кашлянул.

— В смысле — не Огрызок? — спросил голос. Медленный, вкрадчивый. В нём чувствовалась власть и угроза.

Я повернул голову. Говоривший сидел в тени, ближе к стене, но я видел его — старше остальных, лет шестнадцати-семнадцати, с острым лицом и тёмными, цепкими глазами. Он смотрел на меня пристально, изучающее.

— О чем ты, Косой, вообще базаришь?

Тишина в котельной стала такой плотной, что, казалось, произнеси слово, и оно материализуется, повиснет перед лицом округлым облачком пара.

На меня смотрели кто с любопытством, а кто с настороженностью. Но этот взгляд — из полутьмы, от стены — был тяжелым, изучающим, как у следователя, который уже составил обвинение и теперь ждёт только признательных показаний.

Я так и сидел, стараясь не совершать резких движений.

Даже мелкие хищники могут агрессивно отреагировать на резкость. А эти беспризорные дети давно научились быть хищниками в своей среде. Для более крупных представителей вершины пищевой цепочки, они — жертвы. Но внутри своей стаи… тут роли давно поделены и сейчас я видел, что мной заинтересовался вожак.