Книга Старший брат + Тенета иллюзий, страница 168 – Роман Г. Артемьев

Я посоветовался с матерью, и мы решили — пусть будет. Для занятий вне Хогвартса, да и просто так, на всякий случай. Ломаются палочки очень редко, зачаровывают их на совесть, но вдруг? Запаска не повредит.

Без следящих заклинаний, потому что рефлекс и паранойя.

— Здорово!

Глазенки сразу заблестели, на остренькой мордочке мгновенно отразились зародившиеся планы. Пришлось обломать.

— Использовать только дома.

— Нуу…

— Заодно будет стимул развивать невербалку. Стой, пришли, — придержал я его за плечо. — Видишь вон того нищего? Подойди к нему и опусти в миску четыре медных кната, держи монетки.

— Зачем?

— Иначе в тот магазин, куда мы направляемся, не попасть.

Точнее говоря, это единственный способ, доступный рядовым покупателям, проверенные поставщики и партнеры имеют в лавку мистера Джонсона постоянный доступ. Дело не в том, что Джонсон изготавливает палочки на заказ — ими многие промышляют, дело в остальном ассортименте. Выставленные на полках его магазинчика артефакты редко стоят дешевле двухсот золотых, или за владение ими дают меньше пяти лет Азкабана, а в большинстве случаев совмещают и то, и другое качество. Палочками здесь торгуют так, для души, ну и в качестве дополнительного сервиса для клиентов.

Мелкий бросил четыре монетки нищему, получил от него слова благодарности и незаметную метку-пароль, служащую опознавательным знаком, потом такую же процедуру прошел я. Мне редко доводилось бывать у Джонсона, мы с ним существуем немного в разных плоскостях. Он специализируется на богатых клиентах и работает с серьезными, проверенными временем зарубежными поставщиками, я до недавних пор лишнему галлеону был рад и даже сейчас мой счет в Гринготтсе не превышает пятисот золотых. Хотя постепенно денежки капают. Что-то приносят зелья, иногда поступают заказы на артефакты, летом мы с отцом снова планируем заняться подъемом ценных вещей со дна моря. Хм, я ведь совершенно забросил поиск монет, с которого когда-то начинал. Невыгодно стало, точнее, менее выгодно, чем иными путями зарабатывать.

Мы вошли в неприметную, а для посторонних вовсе незаметную, дверь без вывески или табличек.

— Здравствуйте, Алан.

Продавец, молодой парень чуть постарше меня, приветливо кивнул:

— Здравствуйте, мистер Снейп. Позвать хозяина?

Вот так вот. Лавка респектабельная (насколько может являться респектабельным заведение, расположенное в Лютном), поэтому никакой фамильярности с посетителями. В то же время сам хозяин выйти не спешил, лично он встречал только серьезных клиентов, к которым нас не отнесли.

— Нет, не стоит. Моему брату нужна палочка.

— О, разумеется! У нас хороший выбор палочек, прошу, — он указал на отгороженный двумя стеллажами закуток, где на полу находился выложенный медью рунический круг. — Вы уже были у Олливандера?

— Да. Черный орешник и сердце дракона, кельтский стиль.

— Мастер не ошибается, и все-таки мы проверим, — улыбнулся Алан. — Становитесь в круг, мистер Снейп.

Заглядевшийся на полки Сев не сообразил, что обращаются к нему, и я слегка его подтолкнул в нужном направлении. Мелкого можно понять — тут есть, на что посмотреть. На витринах стояли кувшинчики с усыпленными ураганами, фиалы с наркотическими снадобьями, вызывающими стопроцентное привыкание после первого же приема, в креплениях тихо и грозно пели одушевленные клинки, сладко нашептывали предложения улечься и вздремнуть проклятые сонники. О предназначении массы вещей я даже представления не имел, как, например, украшенного перьями и кусочками шкуры жезла или покрытых искусной резьбой деревянных перчаток. Или зачем в отдельной витрине выставлена могильная плита почтенного вида с надписью, вроде бы, на армянском.