Книга Немая смерть, страница 203 – Роман Г. Артемьев

Сарутоби Хирузен, Сандаймё Хокаге Конохагакуре но Сато, ощущение производил внушительное. Любой шиноби в той или иной степени харизматичен, но Хирузен-доно буквально пропитывал окружающих исходящим от него чувством благожелательной мощи. Неудивительно, что бесклановые и многие клановые его боготворят.

Сколько в оказываемом воздействии непроизвольного влияния собственной личности, сколько осознанных усилий и сколько действия кеккей генкай, сказать сложно. Не исключено, что значение имеет только первая часть. Бездетный Тобирама любил своё детище, Коноху, всей математически-выверенной душой и выбрал наилучшего преемника из возможных. Юный, не старше двадцати лет, Сандаймё удержал власть. Он справился с нападками обозлённых Учих, рассчитывавших увидеть на троне Кагами-сама, не позволил сделать себя марионеткой Сенджу, за которыми стоял авторитет двух удачных правителей, умело маневрировал среди группировок и альянсов остальных кланов. Его опорой стали потомственные шиноби, приходившие в Лист в поисках безопасности, именно они составили костяк Анбу и разведки. Он оказался не очень хорошим полководцем, но прекрасным политиком, и не факт, что без него деревня не развалилась бы. Во всяком случае, грызня кланов шла бы намного сильнее и того доверия, что существует сейчас, не возникло бы.

Раскланивались мы примерно час. Со стороны могло показаться, что без пышных костюмов, напыщенных поз и выспренних речей легко обойтись, но на самом деле это не так. Основные слова говорятся именно сейчас. Изощренно-витиеватые намеки высокого наречия прекрасно подходят для того, чтобы сделать предложение, ничего не сказав впрямую. Язык, непонятный простолюдинам и позволяющий сторонам сохранить лицо при любом развитии событий. Аой-сама озвучил, зачем мы прибыли, Хирузен ответил, что этого давно ожидали, и пригласил устраиваться поудобнее, потому как вопрос непростой. Вкратце, так.

Квартал Узумаки очень сильно изменился за прошедшее время. Причем дело даже не в том, что стало больше строений, границы участка расширились, а барьерные печати явно недавно обновлялись и перенастраивались. Дети появились. В прошлый свой визит я никого, моложе подростков-генинов с хитайате, не видела, а сейчас вокруг носятся стайки вопящей ребятни, что-то высматривают, пристают к взрослым.

— Да, Кушина-сенсей? — повинуясь жесту, Сачико подошла поближе.

— Задание для вас. Выясните, сколько детей проживает в квартале, как давно они здесь и к каким семьям принадлежат.

— Хай, сенсей! А нам можно будет побродить по деревне?

— Если найдёте сопровождающего.

Или, скорее, я его найду. Дипломаты уже вовсю работают, список встреч вчерне согласован и найти сопровождающего трём генинам будет сложно. Попросить кого-нибудь из Сенджу или Учиха? Первые нарасхват, вторым я учеников не доверю, потому что по части внедрения поведенческих схем носители шарингана уступают разве что Яманака. Есть ещё Курама, но связь с ними деревенским наблюдателям неизвестна и пусть так останется.

Людей приехало больше ожидаемого, и места всем не хватило, и от соседей заявился хмурый слепой дедуган, мокутоном вырастивший двухэтажный домик. Уверена, к завтрашнему утру об этом услышат все, кому надо. В сердце кланового квартала пустили чужака, никак его не контролировали и позволили применять родовые техники — вряд ли можно измыслить более явное доказательство крепости союза Сенджу и Узумаки. После такого шепотки об ослаблении дружбы двух великих кланов, вызванные смертью Мито-сама, сойдут на нет.