Книга Немая смерть, страница 2 – Роман Г. Артемьев

— Ой, а там кто? — внезапно спросила Мику. Навалившись на перила и поджав ноги, она таким образом не касалась земли и потому считалась «вне игры».

— А, это, — ответил Сато, мельком взглянув в сторону делегации из двадцати пышно разодетых фигур, — делегация из Конохи. Союзный договор собираются подтверждать.

К внутренностям словно приложили лёд, желание играть и веселиться исчезло, будто его не было. Да, точно, они же собирались приехать и взрослые даже шептались, зачем.

Союзный договор. Биджу.

Джинчуурики.

В двадцать пять лет о смерти не думаешь. Это старшеклассники, обуреваемые гормонами, заигрывают с мыслью «живи ярко и умри молодым» и становятся эмо-готами-кто там еще есть со странностями, или просто вскрывают себе вены от неудавшейся первой любви, оставив родне записку, столь же пафосную, сколь же и наивную. Люди постарше озабочены более приземленными вещами. Работа, окончание универа, дальнейшая карьера, женитьба — словом, им не до душевных терзаний.

Впрочем, смерть в любом случае приходит тогда, когда сама сочтет нужным. И плевать ей на твои планы.

Я всего ожидала: светящегося туннеля, затягивающего душу и с сияющим существом в конце, или сурового судью с шестью белоснежными крыльями, даже чему-то вроде чистилища не удивилась бы. Но оказаться внутри темного, влажного места, под отдаленные женские крики выталкивающего меня куда-то вверх, была вовсе не готова. Потом последовали новая боль от рези в глазах, первый глоток холодного воздуха, чьи-то мягкие руки положили мое маленькое тельце на что-то теплое, и я отрубилась.

Потом память исчезла, заснула, возвращаясь урывками, только чтобы оглядеться в изумлении и снова потухнуть под валом новых впечатлений. Оно и к лучшему — не знаю, что со мной стало бы, осознай я в годовалом возрасте, что попала в детский мультик. Сошла бы с ума, наверное. Почему слово «Узумаки» кажется знакомым и почему маги-артефакторы называют себя шиноби, до меня дошло года в три, и тогда я конкретно перетрусила. Тот японский мультик, «Наруто», я не смотрела, просто однажды разговорилась с фанатом аниме из нашей студенческой группы и он вкратце пересказал мне сюжет. Сначала один раз, потом второй, третий… Нравилось ему то аниме, а рассказчиком он был талантливым.

Здесь тоже была Коноха — как и в мультике. Правил той деревней человек с титулом Хокаге, а меня звали Кушиной — как и мать главного героя. Короче говоря, совпадений набралось слишком много, пусть я и не помнила почти ничего, но понять, где очутилась, смогла. И какая судьба меня ждет, если ничего не изменить.

Мир очень сильно отличался от привычного, люди тоже. Во-первых, здесь царил махровый феодализм и ни о каком равенстве речи не шло. Правитель спокойно мог обменять жизни десятков тысяч крестьян на одного аристократа и все, даже сами простолюдины, воспринимали это нормально. Во-вторых, есть чакра, и она определяет, кто есть кто. Если бы шиноби не жили относительно уединенно, именно они являлись бы высшим сословием, и неважно, что думают на этот счет феодалы и сановники. Реальная сила у скрытых деревень и великих кланов, чьи правители фактически определяют политику стран и меняют дайме по своему желанию. Но необходимость сохранения кеккей-генкай плюс особая психология заставляют шиноби держаться подальше от простых людей, а самураи служат неплохой прослойкой.