Книга Немая смерть, страница 11 – Роман Г. Артемьев

— Благодарю за совет и участие, сенсей!

Да, хорошо было бы пристроиться в больнице. Почет, достаток, безопасность… Насколько в принципе жизнь может быть безопасной в этом мире с его постоянными войнами всех против всех. Единственным препятствием против успешной врачебной карьеры может стать моя брезгливость (какашки выносить, бее!), но ничего, привыкну.

Хороший вариант. Только кажется почему-то, что не для меня.

Вызов во дворец всегда заставляет волноваться. Вызов во дворец к могущественному монарху, прежде виденному тобой считанное количество раз, причем по большей части издалека, имея к тому же неприятные подозрения о причине вызова… Ничего доброго от встречи с царственным родичем я не ждала и, забегая вперед скажу, правильно делала.

Лучшее кимоно. Сложная прическа. Впервые нанесённая на лицо косметика.

Признаю, церемонию они обставили торжественно. Узукаге-сама ожидал меня в большом Хризантемовом зале, сидя на возвышении, отгороженном от основной части полупрозрачной тканью, вдоль стен расположилась церемониальная охрана. Точнее, шесть джонинов в церемониальных одеждах, не слишком подходящих для боя. Я простерлась ниц при входе, коснувшись лбом кончиков пальцев, затем, не поднимая глаз и не вставая с колен, в сейдза переместилась вперед и, не доходя десяти шагов до занавески, снова простерлась ниц. Дважды.

— Узумаки Кушина! Ты обратила на себя наше внимание. Мы с величайшим интересом следили за твоими усилиями и довольны успехами, о которых нам доносят наставники школы и больницы. По их словам, нет у них лучшего ученика!

Короткая пауза дала понять, что от меня ждут ответа.

— Наставники слишком добры. Мои успехи преувеличены и не стоят вашего внимания, Узукаге-сама.

— Не стоит себя недооценивать, Кушина-чан! Скромность хороша, но в меру. Мы, Узумаки — шиноби, а шиноби всегда должен точно оценивать свои способности. Много ли восьмилетних учится в одном с тобой классе? Нет ни одного! Клан гордится тобой, Кушина-чан.

— Хоть эти слова и кажутся незаслуженными, от всего сердца благодарю за них, Узукаге-сама.

— Мы решили, что ты достойна награды, — справа неслышимой тенью возник один из охранников, держащий в руках покрытый платком поднос. — Прими её.

Опять хлопнувшись лбом о пол (по направлению к возвышению, само собой), я повернулась к шиноби и обеими руками взяла поднос. Под покрывалом оказался кунай в ножнах, который Узукаге описал так:

— Это оружие позволяет запечатывать любые техники до В ранга включительно и возвращать их обратно. Мы надеемся, в твоих руках оно сокрушит не одного врага Водоворота.

— Это очень ценный подарок, Узукаге-сама, недостойная дочь клана не заслужила его…

Все время разговора Узукаге прекрасно играл голосом. Искусно сплетая покровительственные и ласковые нотки, он умудрялся производить впечатление любящего умудренного правителя, этакого всеобщего дедушки, решившего поощрить особо отличившуюся внучку. Окажись на моем месте обычный ребенок, уже растаял бы и заранее согласился на любую подлянку. К сожалению или счастью, назвать меня обычной нельзя. Я была слишком напугана и слишком долго ждала этого вызова, хотя и надеялась никогда его не получить.

Поэтому все фразы, произнесенные мной в этом зале, были произнесены с совершенно одинаковыми интонациями. Отстранённая вежливость. Никакой разницы между приветствием, благодарностью, восхвалением мудрости правителя и другими, положенными по протоколу, славословиями. Я просто сидела и готовилась сломать свою жизнь.