Книга Нейтралы, страница 385 – Роман Г. Артемьев

Есть ещё легилименция и веритасерум. Крайняя мера, вряд ли администрация на неё пойдёт.

За ночь новость успела обойти факультеты и, образно выражаясь, настояться. Ажиотаж вызывали сразу несколько факторов. Первая причина – в школе происшествия с участием темной магии случаются редко. Во-вторых, виновников почти всегда быстро находят. Я из случаев с чернотой могу припомнить только проклятье на Кэти Белл, когда виновного, подкинувшего ей ожерелье, не нашли. И то, уверен, Малфоя просто не захотели брать, он уже занимал место в планах Дамблдора. Далее, пострадали слизеринцы, сами неплохо разбирающиеся в теме. В-четвертых, Уэбб считался любимчиком Кэрроу, у многих имелся на него зуб. Поэтому проблемы неприятеля обсуждались долго и со вкусом.

Небольшая ремарка для общего понимания. Морган, которого оперировали восемь часов, превращая из фарша пополам с переломанными костями в живого человека, оставили в школе. Оборудование и персонал Больничного крыла позволяли довести лечение мальчишки до конца, мадам Помфри не сочла нужным отправлять больного в специализированное учреждение. А вот Уэбба сразу переместили в Мунго.

Надеюсь, больше не встретимся.

* * *

Слизерин притих. Жестокость и, главное, абсолютная анонимность расправы остужающе подействовала на самые горячие головы. Считавшие себя королями жизни подростки внезапно осознали, что расположение учителей не даёт гарантий безопасности; что за свои слова и дела приходится отвечать; что прилететь может внезапно и фатально. Они, возможно, не облекали чувства в слова, но эмоции испытывали подходящие.

Вскоре из комы вышел Морган, подбросив дровишек в костер сплетен. Из-за ретроградной амнезии он плохо помнил, при каких обстоятельствах упал с лестницы. Тем не менее, четко сказал, что рядом в тот момент находился Уэбб. С восстановлением памяти ему помогла мадам Помфри, я всё больше восхищаюсь этой женщиной и её мастерством.

Составить простейшую логическую цепочку способны даже самые отбитые гриффиндорцы, поэтому через пару часов Хогвартс поголовно не сомневался, что Рейвенкло отомстил за своего. Мнения расходились по поводу непосредственного исполнителя. Подавляющее большинство грешили на меня – ведь общеизвестно, что жестокий Райли Стивенс начал свою жутковатую карьеру ещё на третьем курсе, а может, и раньше. На моё счастье, администрация считала иначе. Студент Стивенс, с их точки зрения, если не ходячий идеал, то близок к оному. Чистокровный, прилежный, в порочащих занятиях не замечен, оценки стабильно высокие. Единственное темное пятно биографии связано с Полумной Лавгуд, не уберегся бедный парень, жаль его. Деканы, особенно Флитвик, много чего могли бы добавить, однако помалкивали.

Зато перед глазами Кэрроу маячили куда более подозрительные кандидатуры в образе нашего старосты и двух его верных драбантов, Бута и Корнера. Майкла не раз ловили в компании гриффиндорцев, он и кричалки провокационные исполнял, и стенки фениксами разрисовывал, и в Снейпа навозной бомбой швырнуть пытался. Последнее, на мой взгляд, за гранью идиотизма. Двое его дружков тоже попадались на горячем. Короче говоря, Бут и Голдштейн, по мнению школьных Пожирателей, куда лучше подходили на роль мстителей-беспредельщиков. Потому, что у парней имеются мотив и доступ к знаниям, которые простым клановым вроде меня или Шелби получить сложно. В последнем Кэрроу правы – то, что показывают мне родственники, в обычном случае изучается после тридцати лет.