Книга В земле чужой, страница 56 – Роман Г. Артемьев

— Вот спасибо! Вечерком почитаю, о чем дочка пишет. Ну, угощайся!

Хмельного не предложил. Здесь не принято пить пиво или медовуху в обед, спиртное употребляют только по более-менее значимым событиям, при застолье. Мы про приличное общество говорим, разумеется. Полноценная трапеза, по словам деда, состоится позднее, тогда же меня и познакомят с остальными родственниками. Но сейчас, раз уж признал внука, он обязан меня угостить, разделить хлеб и соль.

Следующие минут десять напоминали мягкий и тщательно завуалированный допрос. Да что там напоминали — они являлись допросом! Как ещё назвать разговор, в котором одна сторона выдаёт о себе факты, а вторая в ответ умудряется сказать ровным счетом ничего? У деда обнаружилась феноменальная способность играть словами, запутать, сменить тему, заболтать её.

Честно сказать, такая манера быстро начала подбешивать. Хотелось психануть, высказать своё недовольство. От вспышки гнева удержало понимание, что проверка продолжается и чего-то подобного от меня ждут. Кроме того, я же не стремился вызнать нечто конкретное, а для анализа потока словесного мусора, выдаваемого дедом, вполне хватало, если подойти к нему с умом. Так что я быстро подавил раздражение и начал отвечать двусмысленностями, вынуждая собеседника переспрашивать и уточнять.

К сожалению, оценить его реакцию не удалось. Времени не хватило. В дверь легонько постучали, затем, не дожидаясь ответа, приоткрыли, и в образовавшуюся щель просунулась изящная девичья головка.

— Ой, дедушка, ты не один⁈

— Заходи, Ладушка! Вот, познакомься — брат твой двоюродный, Тихомир. Ты же тетку свою, мою дочурку Вьюженьку, и не видела не разу! Это её сын. Они в Березовском княжестве живут.

— Помню-помню, тетка Отрада рассказывала!

Дверь окончательно распахнулась и в комнату вошла молодая симпатичная девушка. Сразу видно, в кого она пошла внешностью — такая же, как дед, невысокая, гибкая, с маленькими кистями рук, русоволосая и с лукаво поблескивающими глазами. Она была просто, по-домашнему одета в длинное светлое платье и короткую пелерину зеленого цвета. Какой-либо косметики на лице я не заметил, украшений она тоже избегала, единственное исключение сделав для золотого браслета на левой руке.

Вот как поздороваться с двоюродной сестрой, увиденной впервые в жизни, выросшей в заочно недолюбливающей тебя семье и, формально, более высокого статуса? Я просто встал и молча поклонился.

— Знакомься, Тихомир — это внученька моя, Ладушка.

— Очень приятно, — слегка покраснела девушка, стрельнув взглядом. Выглядела она до того невинно и привлекательно, что на мгновение меня посетило малодушное желание спрятаться под ближайший стол. — Надолго ли приехал, к нам, братец? Отчего раньше не навещал?

— Посмотрим, как дела сложатся, — ответил я, проигнорировав второй вопрос. — Но, думаю, не меньше чем на полгода. Так что я ещё успею тебе надоесть… сестрица.

— Что ты такое говоришь! — всплеснула дева руками. — Насовсем оставайся! Деда, Тихомир же у нас поселится?

— Отказывается, говорит, невместно ему своих бросать, — вздохнул Вышан. — Оно, конечно, правильно, но заходить-то часто будешь?

— Если не погоните, — пожал я плечами.

— Скажешь тоже! Даже не шути так! Все, наоборот, только рады будут, что один из детей тети Вьюги к нам приехал! Кроме Даняты Ростиславича, — внезапно захихикала Лада.