Книга Прачечная потусторонних услуг, страница 44 – Владимир Ахматов

Зазвучал громогласный, пышущий внутренней силой голос Прада:

— Стану я, Пронто, не помолясь, до зари зарёю и пойду не благословясь, из избы не дверьми, из ворот не воротами, выйду подвальным бревном и дымным окном в чистое поле, под чистые звёзды, под лунь небесную, в сторону да подвосточную…

«Божечки, что он несет!».

Все уцелевшие в доме двери пришли в движение, хлопая так громко, что не выдерживали уши. Смех сумасшедшего то приближался, то затухал далеко в подвалах или под самой землей. Поднявшиеся с пола кирпичи, осколки стекол, щепки завертелись ураганом по кругу. Сбивали всё на своём пути, но не могли проникнуть сквозь невидимые стены образованного круга. У уха Арины взорвался цементный блок с остатками кафеля. Цельный фрагмент кирпичной стены рухнул напротив за спиной Вадима. Удар наполняла такая титаническая сила, что от кирпичей, кроме рыжей пыли ничего не осталось. Арина вздрогнула и отступила, буквальна на полшага. В ту же секунду, до этого невидимая глазу защитная оболочка замерцала… В голову Вадима тут же прицельно прилетел осколок лепнины. Вадим зыркнул на неё, но остался неподвижен — его кровь тонкой струйкой сбежала по виску. Теперь, Арина испугалась уже не за себя, вернулась на место.

«Пусть я сдохну, но не сойду с этого места!»

Пыль, доски, кирпичи, гвозди, керамика — весь возможный мусор хлынули в комнату. Мешанина всего со всем создала непроницаемую хаотичную воронку вокруг тусклого круга ненадёжного света. Чьи-то когти скребли пустоту. Ножка стула прицельно ударила в спину Вадима, но распалась в щепки не долетев. Тяжёлый ящик из подвала некто швырнул в голову Гиты.

Невидимая защита стояла.

Неожиданно, лавина мусора расступилась, пропуская вперёд огромного монстра — старинный дубовый шкаф. Его дверцы глухо стучали, им вторили полки. Дыры антресолей угрожающе глядели тьмой. Зарычав дубовыми стенками, лязгнув петлями, шкаф распахнул все дверцы, кинувшись на Елену. Арина зажмурилась. Послышался взрыв. Когда она снова открыла глаза, шкафа больше не существовало, зато хоровод из мусора, сделался плотнее.

Ни одна пылинка не проникала внутрь пиктограммы. Снова заныли стены: «НЕЕЕЕ!!!».

Тошнотворно пахнуло серой.

Прад, словно ничего не замечал. Его лицо прояснилось, на губах заиграла еле уловимая улыбка, будто он оказался за много миль отсюда, на тёплом летнем лугу, обласканный лучами дружелюбного солнца:

— Созову я, Пронто трех братьев, клявшихся во услужении. Три брата, три ветра: первый брат — ветер восточный, второй — ветер западный, третий — северный! Сослужите мне братья лютые службу смелую, оградите Кирилла от глаза недоброго, от приживалы неудобного, от сил неугодных, Ярилу неподобных.

«ААААА!!!» — заорала аномалия.

Сметающий всё на пути порыв ветра ворвался в комнату, сдувая мусор, нарушая движение урагана. Но полтергейст не собирался сдаваться. Тёмная комната загудела, зашипела, вздохнула жаром, окутываясь огнём. Пламя покрыло все плоскости, ему не требовалось горючего, чтобы гореть. Пламя собиралась пожрать всё. Они будто очутились в центре ужасающего лесного пожара. Внешний мир пропал, сжавшись до размеров адской печи. Между языками огня ей чудились обожженные грешники. За тысячелетия мук и страданий, они перестали кричать от боли: бесцельно бродили по бескрайней горящей пустыни по углям с рыжим горящим небом, роняя шипящие слёзы из обугливших глазниц с высохшими глазами. Справа от неё, в воронке красных головешек лужа не то жидкой кожи, не то гноя.