Книга FATALITY. Наследники, страница 94 – Владимир Ахматов

Девушка, стоящая рядом, от переизбытка эмоций, лишилась чувств, завалилась на нее, и Марина пришла в себя. Словно проснулась от глубокого сна, что это было? Голос, магия, крылья, фанаты… Стоп. Фрагменты головоломки нехотя складывались.

Стоп. Стоп.Стоп. Черт! Это же… Восьмой ведь предупреждал по телефону о новом противнике, как же он сказал его зовут?.. Лаури… О нет… Как она сразу не догадалась? Быть не может! Лаури — солист The Rasmus… У Марины дрогнули поджилки. Поискала глазами Глеба. Глеб исчез. Вот тут уже стало по-настоящему жутко. Во рту кислая слюна. Поддавшись инстинкту, она развернулась и как можно быстрее, распихивая плачущих поклонниц, среди которых было немало парней, принялась выбираться из зала.

Песня кончилась.

Когда перевозбуждённая толпа более-менее утихла, Лаури произнёс:

— Good evening The Seventh! — и кокетливо усмехнулся, как девочка.

Марина замерла. Повернувшись, ещё надеясь, что её подводит слух и, просто, показалось, она встретила взгляд зелёных, светящихся глаз со сцены. На мониторах под потолком ещё четыре пары этих глаз в черной подводке уставились на нее. Как? Как он нашел, рассмотрел её? Несмотря на расстояние, не смотря на сотни похожих как две капли людей, Лаури видел её. Марина бросилась к выходу.

— Куда же ты? Кто же сбегает с собственной погребальной мессы? — настиг её голос, многократно усиленный аппаратурой. — Слушайте все! Сегодня мы отпеваем Седьмую из рубиновой колоды! — зал взвыл ликованием.

Фак, где же Глеб? Марине стало страшно. Совсем одна в центре толпы, чем не кошмарный сюжет?

— А-а-а-а- У-у-у-у-у! — на распев крикнул Лаури, — армия моя, вы здесь?

— Да-а-а-а! — грянул хор из зала.

— А-а-а-а- У-у-у-у-у! Любимые мои, убейте её для меня!

— Да-а-а-а!

Обернувшись через плечо, она увидела его в новом свете. На неё указывал пальцем чёрный ангел смерти, с прекрасным лицом. В голове не укладывалось. Зло — это ужас и уродство, но только не сейчас. Лаури воплощал собой грацию и хрупкую изнеженную красоту, но каким-то непостижимым образом, ещё и бесконечную чёрную злобу, являя свою доподлинную сущностью. Певец кутался в черную ненависть, как в шаль. Тёмным дымом источаемая им ядовитая злоба расползалась по сцене, запуская сотни туманных щупалец в зрительный зал. И стоило дыму коснуться зрителя, стоило зрителю его вдохнуть, как он поворачивался в сторону Марины, искорёженный, обезображенный, разъяренный.

Откуда-то справа высунулась девичья рука в татуировках, хватая её за волосы. Марина вскрикнул, но успела дернуться, освободилась. На долго ли?

Бешено замелькал стробоскоп, как в каком-нибудь треш фильме ужасов с покадровой съёмкой. Грянула музыка, аж внутри завибрировало от мегаватт звука. Вспышка. Слева уродливое лицо с подтёками туши, а справа занесённая для удара рука. Удар. Вспышка. Впереди девочка-подросток с синими губами, орет ей в лицо. Вспышка. Солист орет на сцене. Девочка плюёт ей в лицо. Марине хотелось зажмуриться, чтобы кошмар прекратился. На плечи давил бас и бьющая музыка. Её били. Пока не сильно. Лаури на сцене пел старый хит, на ходу меняя текст. В ушах, как заклинание, повторялась фраза: «I want Livin in a world without you».

«Если у преисподней есть саундтрек, то он должен быть именно таким».