Книга FATALITY. Наследники, страница 68 – Владимир Ахматов

С трибун и так слышно было немногое, а тут и вовсе стадион смолк.

Как в замедленной съёмке перед Мариной повторилась картинка: шипастый бутс метко бьёт в незащищённую голову. Мальчишка на траве, даже не вскрикнув, вздрагивает и замирает в неестественной позе. Оп! И всё пришло в движение: Глеб охнул, Марина зацокала каблуками, рванула на поле, игроки забыли, что разделены на команды, дружно заохали, ударивший парень схватился за голову, осознавая, что натворил. И только тренер не испугался. Погребнюк, ещё секунду назад был на другом конце поля, и вот уже у пострадавшего. Даже не запыхался. Он скинул спортивную куртку, сел на землю рядом, положив голову паренька себе на колени. Вокруг собирались мальчишки. Марина успела подбежать достаточно близко, чтобы услышать, как Погребняк рявкнул на них: «Чё встали? А ну разойтись! Идите вон Вадиму объясните, что такое командная игра!». Юные футболисты потупились, нехотя отступая.

Так получилось, что Марина подбежала со спины тренера — он её не заметил, зато она заметила и рассмотрела всё в мельчайших деталях.

Огромная ладонь Погребнюка с заботой гладила мальчика по мокрым от крови и дождя волосам, а вторая аккуратно щупала шею на предмет перелома. Тренер тихо приговаривал: «Ничего, ничего… Всё поправим… Будешь как новенький! Потерпи…».

Марине почему-то захотелось заплакать — столько нежной заботы от мужчины, да ещё спортсмена, у которого травмы каждый день. Из рассечённого виска парнишки, ручейком текла кровь. Щёки, правая бровь, нос — всё в глубоких царапинах.

Мальчик закашлялся, ненадолго придя в себя:

— Павел Викторович, я не чувствую ног… — и снова закашлялся. Из уголка рта побежала новая струйка крови.

Марина похолодела — плохо дело. Кровь ртом просто так не идёт.

— Павел Викторович, что со мной? Я вас почти не вижу… — и опять слабый кашель.

— Блядь, — сплюнул тренер в сторону и уже мягче, — ничего, ничего — такое бывает! Ты у нас герой! Мало того, что ворота прикрыл, так ещё и настоящую контузию схлопотал! — а у самого кадык ходит, глаза увлажнились. — Вот увидишь, отец будет тобой гордиться!

— У меня нет отца, — сказал мальчик и отключился.

— Да что же это такое! — взревел тренер, взглянув в небо, будто ждал ответа. — Нет. Не бывать этому! — а у самого соленое по щекам. — Пацан, ты чего это тут надумал?! Эй, а ну-ка бросил помирать и быстро в строй! Ну-ка. Ну-ка… Ох… Сколько ж с тебя набежало…

Футболка, штаны, руки Погребнюка — сплошь в кровавых разводах.

И тут Марина благодаря особой чуйке, которой теперь владела, заметила — мальчик перестал дышать.

— Как же так? Как же… Что же ты творишь, пацан? Тебя же мамка ждёт! — шептал Погребнюк, раскачиваясь над телом.

И тут что-то произошло. Сначала незаметно, как ветерком дунуло. Марина не могла объяснить. Какое-то чувство, вроде головокружения. Какие-то силы пришли в движение. Но когда? Глеб позади заорал в трубку: «Скорая, у нас травма шеи! Скорее приезжайте!». В толпе мальчишек кто-то заныл по-девчоночьи.

— Не-е-е-ет!!! — заорал Погребнюк, словно обращался к самой вселенной или духовной оболочке над ними, — Не-е-е-ет!

И его услышали.

Тренер ещё ниже склонился над умершим мальчиком. Марина не видела лица, но вздрогнула, чуть не упала, когда перед ней распахнулись его огромные крылья. Чистейшие белые — разлет метров в пять. Крылья! Каждое белое перышко, протестуя против судьбы трепетало. Крылья распахнулись, а потом опустились, бережно укутав маленького мальчика.