Книга FATALITY. Наследники, страница 66 – Владимир Ахматов

Так вышло, что они никогда не обсуждали то сообщение. Никому не хотелось делиться собственными отчаянием и страхом. Каждый переживал гибель генерала по-своему, но все без исключения, не сговариваясь, начали работать упорней. Никаких больше посиделок на базе, никаких кальянов, даже пиво в баре оставили исключительно из уважения к Марине. Нервозная атмосфера с горьким привкусом страха, или грядущей беды царила в туалетном комплексе на окраине Купчино. Сотрудники с головой ушли в тщетные поиски потерянных героев Марса, чтобы хоть на время, забыть о личном страхе и о том, что в их колоде осталось только два бойца. А Битва состоится при любом раскладе.

В комнату спустился Элайджа. Выглядел он ещё более упорото, чем обычно. Если бы она его не знала, то всерьёз испугалась бы — вдруг произошло что-то ужасное, но она его знала…

— Эл, опять всю ночь плакал над старыми мелодрамами?

— Нет, Седьмая, всё намного хуже… Ты же знаешь, я завёл маленькое животное — их называют Чихуа-хуа.

— Ого! — присвистнул Глеб, — а ты знаешь, что эти Чихуа-хуа стоят дохуа-хуа?

Элайджа игнорировал человека на базе, считая Глеба недостойным.

— … Волшебное беззащитное создание с преданными глазами, ласковое, пугливое…

— Кого-то твоя собака мне напоминает, — подколола Марина.

Печальный эллин снова не заметил:

— Но Ки-ки возненавидела меня с первого дня… Сколько я не объяснял ей, не просил, не уговаривал, не кормил деликатесами — она специально делает мокрое дело в мои ботиночки. Землянин… Эм-м, Глеб, может быть, ты знаешь, за что она меня не любит?

Глеб одним средним пальцем поправил очки на носу.

— Попробуй её потыкать в мочу, а потом отнести в лоток — после двух-трех раз запомнит…

Элайджа побледнел, покраснел, позеленел и, остановившись на землистом оттенке, с ужасом пискнул: «Садист!» — выронил лист бумаги, убежал наверх.

— Глеб, дай пять! — подняла бумагу Марина.

Лист оказался списком новых кандидатов в Избранные. В первой колонке имя, во второй возможная уникальная способность, в третьей местонахождение — примерное, конечно. Вооружившись карандашом, друзья приступили к отсеву:

— Так, что тут у нас… — оживился Глеб, — бомж Владимир, шестьдесят восемь лет, низкочастотная отрыжка, Московский вокзал…

— Мда, надо поговорить с Джастином, чтобы он заканчивал свои делишки с бомжами.

— Уже закончил, Восьмой его вчера закодировал.

— Слава Восьмому!.. — Мара продолжила читать, — Гот Георгий, выглядит не по-человечески, Невский проспект — тоже не то… Снежанна, проститутка… Кристина, проститутка и… Анжела, тоже — я чего-то не поняла?

— Забудь, — это Кара знакомилась с местными, — Глеб вроде как невзначай придвинулся ближе.

— А с каких пор проституция стала суперспособностью? — закатила глаза Марина. — Тебе не кажется, что нас окружают идиоты…

— Не идиоты, а эллины— мы же договорились их так называть. — поправил Глеб.

От него чуть-чуть пахло туалетной водой с нотками табака. Марина почему-то представила себя утром в его рубашке на голое тело, тоже немного пахнущей этими нотами. Ей потребовалось усилие, чтобы отогнать картинку.

— Смотри! Может этот: Павел Погребнюк 37 лет, бывший футболист, лечит прикосновением, ведёт секцию для младших школьников в «Зените».

Глеб молчал, не поднимая глаз — румянец на щеках, будто тоже что-то вообразил, глядя на её коленку. Пусть смотрит, раз хочется — Марина, сдвинулась, чтобы юбка задралась выше.