Книга FATALITY. Наследники, страница 35 – Владимир Ахматов

— Ариадна, ты помнишь то время?

— Ты, шутишь? Я ненавидела тебя! — она развернулась на каблуках, рассмеялась. — Твои всегда побеждали моих, поэтому я и сбежала к тебе.

— Стало быть, выбрала сторону победителей?

— Нет, дурачок. Выбрала тебя.

Рассветные лучи запутались в её волосах, отчего она вся казалась буквально пропитана счастьем в розовых тонах.

Псевдосолнце, замершее на противоположной стороне города, уже несколько сотен лет не поднималось в зенит — горожане решили, что Элизиум особенно красив на рассвете. Поэтому ночь здесь сменялась продолжительным восходом и возвращалась после не менее продолжительного заката. Ариадна, погрустнев взглянула на город.

— Мерк, конечно, я помню… всё.

Их дома стояли друг напротив друга, разделённые крошечной улочкой. Случайно или нарочно, её и его родители решили, что дети должны жить в маленьких капсулах, на самых верхних этажах. В итоге, всё детство они были вынуждены изо дня в день пялиться друг на друга в окна, расположенные в паре метров. Восьмой как мог изводил соседку. Он рисовал на стекле пошлые картинки, включал её нелюбимую музыку, подкидывал мелких земноводных, которых девчонки почему-то боятся. А она дразнила его и ходила после душа полуголой, прекрасно зная, что он таится за шторой, поглощенный её красотой.

Позже, когда их связала дружба, Ариадна предложила вырастить Эбену — капризное растение с удивительно прогрессивной корневой системой. Часть корней прижилась в её комнате, а другая в его, образовав между окнами что-то вроде подвесного моста. Если бы он или она хоть раз пропустили полив, Эбена погибла бы.

Цветок выжил.

Спустя десятилетия, когда детство кончилось, их пути разошлись. Ещё десятилетия спустя, будучи уже мужчиной Меркурий однажды вернулся. Он улетал далеко от дома, нес вахту на орбитальной станции Энцелада. Чуть не погиб при мятеже повстанцев, а подавив восстание, был торжественно награжден отпуском. И вот он здесь. Глядит в окно, а Эбена будто только и дожидалась — зацвела… Такое случалось настолько редко, что о распустившихся бутонах гражданам полагалось сообщать в Надзор, чтобы другие соотечественники тоже могли засвидетельствовать чудо.

Из соседнего окна, замерев, глядела Ариадна.

Они не разговаривали несколько лет, да и виделись мельком издали раз или два. А тут на тебе — расцвел оказывается не только цветок. Он не мог оторвать глаз, залюбовавшись Ариадной, она посмотрела в ответ и между ними промелькнула искра. Так не бывает, скажет кто-то, но у них случилось именно так. В его висках застучало, не отдавая себе отчет, будто наблюдая себя со стороны он шагнул из своего окна в её окно. Она ждала и хотела. Губы встретились с губами, кожа соприкоснулась с кожей, а тихий нежный «ах» подтвердил, что ближе быть уже нельзя.

С тех пор они больше не разлучались.

Лифт бесшумно скользил вверх, унося их всё дальше от дома. Внизу остался даже шпиль научно-исследовательского центра — самый высокий в цитадели. Кварталы Элизиума и вовсе скрыли псевдо-облака. Зато теперь во всей красе предстал улей военно-исследовательского центра. Блестящие многоугольники стен и стройная геометрическая простота — ни украшений, ни построек, в чьей функциональности можно было бы усомниться. Армейская архитектура — строгая, простая — так есть и так будет во все времена. Со стороны центр напоминал драгоценный, огранённый камень. Именно здесь последние два десятилетия они бывали намного чаще, чем на родных улочках.