Книга Светопад. Пепел бессмертного, страница 166 – Эд Крокер

Все трое одновременно выходят из-за угла, видят на полу обмякшего приятеля, но действовать не решаются – что-то здесь явно не так. Пауза вроде бы и короткая, но достаточная, чтобы понять: под телом их друга есть что-то еще – возможно, тоже тело. Разглядеть его невозможно из-за крови, сочащейся из многочисленных царапин на торсе охранника.

Даю им еще немного времени на решение этой шарады, а затем выпрыгиваю из-под тела парняги и, держа его перед собой, как марионетку, которую однажды видела в столице колдунов Люце, прикрываюсь от их взглядов – в этом особенно помогают его плащ и вся эта кровь – и шагаю в их сторону. Наконец охранники выходят из ступора, выпускают когти, готовясь к атаке, но за долю секунды я успеваю дотянуться до ближайшего ко мне, пахнущего мелом: выбрасываю из-за живого щита руку и провожу по горлу длинными когтями. Если они на той крови, которую обычно употребляет банковская охрана, кожа у него прочная, – это я учла и добавила длины когтям. Сработало! Он в изумлении клекочет, увидев, как из его шеи бьет струя чистейшей артериальной крови, и еще пуще обагряет лицо моей марионетки.

Когда он падает к ногам двоих оставшихся, я на секунду приседаю, готовясь отпустить щит. Затем стремительно прыгаю с места, перелетаю через двоих охранников, обдав их с ног до головы кровью, и приземляюсь у них за спиной. Не успевают они обернуться, как я резко выбрасываю вперед кулак и протыкаю спину сначала одного, затем второго, насаживая их себе на руку, как мясо на шампур. Затем вынимаю руку и заглядываю в зияющие отверстия; прошила печень одному и второму. Прекрасно! На случай, если у кого-то все же хватит сил обернуться и посмотреть на меня, прежде чем упасть без сознания, я толкаю в спину второго, и оба падают лицом вниз на своего приятеля с новой дыркой в шее.

Я осматриваю три распростертых передо мной тела. У них… серьезные травмы, – это правда. Не стоит наниматься в охрану банка, если не хочешь, чтобы время от времени тебя потрошили. Ничего, немного крови чуть лучшего качества, чем та, к которой они привыкли, – и выздоровеют как миленькие. Ну, почти выздоровеют. Их породу просто так не изведешь.

Для этой цели часто требуюсь я.

РЯДОВОЙ МАЛИНОВКА

Мой арбалетный болт мажет – по крайней мере, должен был промазать, – потому что, клянусь, я стрелял в упор, но он летит дальше и теряется где-то в ночи. «Вот и все, – думаю я. – Саймон, дружище, пришел тебе конец». Вижу, как серый поднимает оружие, медленно, но уверенно, и мое время замедляется, течет тоненькой струйкой. Я думаю о Трисси, о моей Трисси, о том, что никогда больше ее не увижу – в этой жизни уж точно. Никогда не проснусь и не почувствую ее у себя под бочком, сладко пахнущую, как вчерашней ночью, пусть даже от меня и несет после дневной смены. Она берет мои руки, обвивает ими себя, я крепко ее обнимаю, будто ничто в мире не может причинить нам вреда: мы не постареем и никогда не умрем, мы с моей Трисси будем лежать в этой постели, я прижимаюсь губами к ее шее, а мир тем временем вращается вокруг нас.

Думая об этом, я зажмуриваюсь и жду смерти – удара холодным металлом прямо в сердце.

Но, снова открыв глаза, я не чувствую холода, сердце стучит равномерно, а серого, предвещавшего мой конец, нигде, черт возьми, не видно.