Книга Светопад. Пепел бессмертного, страница 16 – Эд Крокер

ПЕРВЫЙ ЛОРД АДЗУРИ

Отворяются огромные каменные врата Первого Света, передо мной предстает мир, скрываемый городской стеной. Все напоминает о Сангре Кабальти, основателе Первого Света, первом представителе красно-синей аристократии, явившемся сюда истреблять волков, когда те положили глаз на эту долину. Разница в том, что я никогда не командовал батальоном и видел мало военных действий, если не считать великого исхода из Светопада, бегства от серых и их смертельного оружия. Действий тогда было много, только к войне они почти не имели отношения.

Воздух здесь прохладнее городского – все из-за резкого ветра, мечущегося меж горных вершин, среди которых лежит Первый Свет. Хребет, с которого мой город смотрит на долину внизу, подобно орлу на краю гнезда, свитого в кроне высокого дерева, будто притягивает к себе все ветра. Впрочем, на зачарованной крови благородного оленя – двух полных бокалах – я этого почти не ощущаю; дозорные гвардейцы, будучи элитой городского ополчения, во время патрулирования всегда получают такую же крепкую кровь. Кое-кто полагает, что всех дозорных следует поить волчьей кровью, учитывая опасности, с которыми они могут столкнуться. Однако в этом нет необходимости: двукрылые стражи в небе над нами, сжигающие бесценные запасы, предупредят о приближении серых гораздо раньше, чем те до нас доберутся.

Несмотря на принятую оленью кровь, я вижу лишь длинную вереницу пылающих факелов, уходящую вглубь долины. Их зажигают в начале каждой смены караула, чтобы дозорным на стене, потребляющим не лучшую кровь, было достаточно света. Благодаря сере, извести и палисандровому дереву, факелы горят всю ночь. Когда огромные врата закрываются, я еще раз оборачиваюсь и вижу двоих из своей личной стражи. Я запретил им сопровождать меня – из уважения к дозорным гвардейцам. Здесь они главные, и мне не нужна защита, когда они на боевом посту.

— Прибыл по вашему распоряжению, – докладывает капитан Тенфолд, командующий дозорными гвардейцами, впервые за долгое время уступающий верховную власть за пределами стены.

Он высок, гораздо выше меня, копна рыжих волос – среди вампиров явление весьма редкое и удивительное – будто пылает в темноте. Четыре капли крови, вышитые на черном плаще, указывают на его статус. Будучи мидвеем, внешне он не стареет; тем не менее в этом суровом, словно высеченном из гранита лице есть нечто вселяющее в стороннего наблюдателя приятное чувство уверенности. А может, я слишком хорошо отношусь к своим подданным. Порой бывает трудно сказать.

— Благодарю, капитан, – отзываюсь я. – Приступим. Отныне я подчиняюсь вашим указаниям.

Кивнув, он окликает отряд из пятнадцати дюжих гвардейцев в черно-зеленых табардах. Красного цвета стражей крови нет ни на ком. Поверх табардов надеты доспехи – о таких до нашествия серых вампиры не слыхивали, а сейчас за пределами города без них не обойтись. От прямого попадания пули серого они не спасут – тут нужна броня, в которой не пошевелиться даже на лучшей крови (во всяком случае, так утверждает мой главнокомандующий, и это наверняка проверено им лично), – однако в случае атаки, как минимум, дадут шанс уберечься от смерти.

У мужчин мрачные лица: они все видели и ко всему привыкли. Каким бесстрастным нужно быть, чтобы регулярно рисковать жизнью, выбираясь во внешний мир, вспоминать, каким он был, видеть, что он все тот же, но все же другой и во многих отношениях не будет прежним.