Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 82 – Софья Ленская

— Танцовщица Ху Иньлин, любимица хозяйки, – глухим эхом донесся до его уха шепот Цао Сяошэ. – Говорят, ее танец, словно луна среди темного неба, способен заворожить и подчинить своей воле любого, а вы смотрите так пристально…

От него так и разило холодом. Юн Шэнь вздрогнул и чуть отпрянул, ноги еле его удержали, и он с силой впился в перила одной рукой. Начало мутить, голову будто разрывали изнутри.

Прищурившись оттого, что глаза все еще жгло, он взглянул на сцену – там кружилась танцовщица в наряде небесной апсары. Ее яркие рыжие волосы напоминали языки пламени. Резкие взмахи рук, от которых в воздух взметались разноцветные шелковые ленты одеяния, обращались легкими движениями, воздушными и невесомыми. Звон серебряных колокольчиков на ее руках и ногах звучал в такт музыке.

Юн Шэня этот звон раздражал, он был невыносим, бил точно в верхний даньтянь и сводил с ума. Он потянулся, чтобы закрыть уши, но вдруг обнаружил, что в одной руке крепко сжимает маленький белый камень. Откуда он? Не успел он рассмотреть находку, как его отвлекли изумленные вздохи толпы. Танцовщица вдруг взмыла со сцены прыжком и, как лепесток цветка, гонимый ветром, опустилась на перила второго яруса прямо перед Юн Шэнем. Желтые глаза сверкали потусторонним огнем и, кажется, даже светились в скрытом полумраком пространстве.

Таким же легким движением Ху Иньлин бесшумно спрыгнула с перил и двинулась в сторону Юн Шэня, медленно, но уверенно, каждый ее шаг отдавался звоном. Юн Шэню ничего не оставалось, как пятиться назад, тело деревенело с каждым движением, он с трудом мог составить картину происходящего – мысли, и так спутанные, пришли в больший беспорядок, стоило ему столкнуться с горящим золотом взглядом танцовщицы Ху. Все, что он мог, – это крепко сжимать странный камень в руке до побеления костяшек.

Место для отступления кончилось, Юн Шэнь запнулся и упал назад, на мягкую кушетку в окружении шелковых подушек. Он двинулся, чтобы привстать, но Ху Иньлин оказалась быстрее. С пугающей ловкостью и скоростью она пригвоздила Юн Шэня к кушетке, оказавшись сверху. Тонкие, но сильные руки, словно выкованные из стали тиски, плотно прижали его к месту. В плечо вонзились острые когти, а другая рука Ху коснулась щеки Юн Шэня, провела чуть вниз и крепко схватила за подбородок, не позволяя шевельнуться.

— А ты не так прост, разрушил мою иллюзию столь быстро… Хэ Циюй бы так не смог, – протянула Ху Иньлин, хищно разглядывая Юн Шэня.

Он попытался дернуться, но безрезультатно, тело не слушалось. Голова кружилась, он не мог сконцентрироваться ни на одной мысли.

— Поначалу я спутала тебя с тем отбросом, но ты ведь не он, я права? Вижу это по твоим глазам. Ты такой же, как я? – Ху Иньлин приблизилась настолько, что кончики их носов едва соприкасались, она пыталась всмотреться в глаза напротив. – Чувствую в тебе так много силы…

Она облизнулась и оскалилась, обнажив острые, словно бритвы, клыки. Когти вонзились глубже в плечо, и Юн Шэнь только и смог задушенно вздохнуть от накатившей боли. У него не получалось проронить ни звука, даже голос ему был неподвластен. Хули-цзин нахмурилась, ей явно пришлась не по вкусу такая реакция. Одним движением она отпустила его плечо и ослабила хватку на челюсти.

— Выходит, Хэ Циюй таки подох? – лиса продолжала болтать как ни в чем не бывало. Она провела рукой от подбородка до шеи, ее когти оставляли неглубокие царапины. – Туда ему и дорога, хотя… мне все же немного жаль. Я бы хотела самолично вырвать его прогнившее сердце, отплатить за кражу. Ах, как это было бы замечательно! Этот урод слишком легко отделался.