Онлайн книга «Карп в сухой колее. Том 1»
|
«А-Янь, не сжимай кисть так сильно, твои руки начнут дрожать, и вместо иероглифов получатся кляксы». Боль отступила на второй план, а все окружающее стало казаться невесомым, нереальным. Словно наяву он почувствовал, как крепко сжимает бамбуковую рукоять кисти. От напряжения пальцы заныли. Перед глазами заплясали солнечные зайчики. Всего мяо[29] назад он сидел в промерзшей и окутанной зимней стужей беседке, а сейчас Юн Шэнь ощущал, как весенние лучи солнца ласково и нежно объяли его спину и затылок. Он сидел спиной к открытому окну. Пахло нагретым деревом и свежей, только растертой тушью. Плечи немного затекли – держать ровную осанку было нелегко, но он не смел жаловаться, потому что… «Движения кисти подобны течению ручья, остановка – как спокойствие горы. Почерк должен быть свободен и естественен». Он проводит черту. Его движение дерганое, но стоит кисти остановиться, как она неловко утыкается в бумагу, оставляя уродливую кляксу. Он сжимает бамбуковую рукоять еще крепче от досады, и так хочется разорвать эти несчастные каллиграфические потуги на тысячи кусочков! Но тут его дрожащей руки касается другая, мягкая, но твердая, направляющая. Спокойствие вмиг окутывает его, а разбушевавшееся раздражение уходит на второй план. Запах чернил становится интенсивнее. «Черты как гряда облаков, как парящая птица, как прыгающий зверь, как вспугнутая змея, как внезапный раскат грома, как крутой берег и горный пик…» Чужая рука направляет его кисть, она парит над бумагой так легко, словно бабочка над едва распустившимися цветами. Движение за движением вырисовывается изящная вязь иероглифов. «Маленькая ласточка…»[30] Юн Шэнь моргнул. Постепенно боль растворялась, уподобляясь незримому эфиру, будто ее и не было, но даже так она оставляла за собой… трещины? Юн Шэнь не смог бы подобрать слова лучше. Вновь закрыв глаза, он в точности представил себе это. Трещины, больше напоминавшие золотое плетение сродни паутине, искусным кружевом распространялись по белоснежной, будто кость, поверхности его сознания. Так странно, ему казалось, что он стоит перед стеной, у которой нет начала и конца, но есть сколы. Чем больше он думал об этом, тем больше трещин появлялось, они расползались и сливались. Вместе с трещинами его сердце все больше захватывали эмоции, точно нетерпеливый и бурный поток горной реки наполнялся с дождем, грозя вырваться из берегов. Эти эмоции было трудно подавить, как он делал всегда, и наиболее сильной ощущалась злость. За столь короткий срок пребывания в теле смертного господина Хэ Циюя Юн Шэнь успел познать множество чувств, которые доселе были ему незнакомы или же давно забыты, однако ни одно из них он не мог назвать приятным. Растерянность, беспомощность, слабость… Проблемы нездорового тела хоть и уходили на второй план благодаря снадобьям старика Суна, но разум самого Юн Шэня… Чем больше видений перед ним представало, чем больше странных снов он видел, тем больше ему казалось, что рассудок его подводит. Все это выглядело странно близким и вместе с тем бесконечно далеким, давно утраченным, точно песок, пропускаемый сквозь пальцы. Могло ли это быть воздействием демонической энергии? Могла ли она навредить его бессмертной душе? Ведь именно после нее начались все эти странности. |