Книга Девочка-птица, страница 12 – Нелли Мёле

Я расправила крылья, любуясь развернувшимися веером серебристыми пёрышками. Повернулась боком, чтобы лучше разглядеть удивительный хвост, который переливался всеми цветами радуги. Я шагнула ближе к зеркалу, и мой розовый клюв теперь едва не касался стекла. И тут я увидела, что у птицы в зеркале мои глаза, льдисто-голубые, какие я и привыкла видеть у собственного отражения. По какой-то причине это меня сразу успокоило. Всё же я по-прежнему была собой, только сменила обличье.

— Такого оперения, как у тебя, я никогда прежде не видела. – В голосе Аурелии я услышала восторг, но и удивление тоже. – Видно, такой красивый аваност рождается лишь раз в вечность!

Всё напряжение тут же спало, и волна радости подхватила меня: так я уже не касалась пола, расправив крылья. Каждый их взмах поднимал меня всё выше и выше. Я словно качалась на белых качелях – но моё тело болталось между прекрасными крыльями как тяжкий груз. А потом ещё и хвост с его длинными пышными перьями потянул меня вниз, и в какой-то момент я смотрела сквозь стеклянную остроконечную крышу прямо в небо.

— Ай! – вырвалось у меня, и я попыталась восстановить равновесие.

— Осторожно! – услышала я возглас Аурелии, а в следующую секунду я упала на твёрдый деревянный пол.

— Для начала совсем неплохо, – вдруг раздался тоненький голосок совсем рядом. Малиновка Робин смотрел на меня, чуть склонив головку набок.

Я с трудом встала и сложила крылья.

— Так ты умеешь говорить?! – Наверняка клюв у меня в этот момент раскрылся от удивления.

Хвостик Робина качнулся туда-сюда:

— Нет-нет, неправильно рассуждаешь: это ты теперь умеешь говорить с птицами. По крайней мере, пока ты сама птица.

— Я могу говорить со всеми птицами? – взволнованно уточнила я.

— Да-да-да! – запищал Робин и кувыркнулся в воздухе. – Но когда ты снова примешь человечье обличье, ты сможешь общаться только с себе подобными.

— С ума сойти! – пробормотала я. Кажется, эта фраза станет самой часто употребляемой в моём лексиконе. – А я думала, птицы только чирикают и щебечут.

— Вот это-то и плохо, что люди всегда ставят себя выше всех остальных живых существ, – сказал Робин. – Птицы тоже могут думать и чувствовать. И общаться в стайках мы очень любим.

С этим было трудно спорить: щебетание птиц в ветвях каштана у моего окна иногда напоминало шум во время перемены. И всё же это казалось мне чем-то невероятным. Совсем как в книге «Алиса в Стране чудес».

Робин захлопал крылышками, и на половицы упало маленькое пушистое пёрышко.

— Упс, – пискнула малиновка. – Не стоит мне так бурно выражать радость, а то все пёрышки растеряю.

Прежде чем я успела что-либо ответить, Робин воскликнул своим тоненьким голоском:

— Давай сделаем круг над Зоннбергом! – он слетел со столешницы и выпорхнул в открытое слуховое окошко.

— Пока у птицы есть пёрышки, она летает! – донёсся до меня его крик. А на балке крыши остались сидеть два голубя, которые с любопытством разглядывали меня. Тот, что крупнее, проворковал:

— Надо же! Это аваност! Здесь, среди нас!

Другой голубь спросил:

— Когда же мы в последний раз видели аваноста?

А Робин, усевшийся на балке рядом с голубями, снова позвал меня:

— Ну же, взлетай, аваност! Раскрой крылья – и лети, лети, лети!

Моё сердце взволнованно колотилось, когда я крикнула в ответ: