Книга Девочка-птица, страница 11 – Нелли Мёле

— Но он жив, да? – тихо спросила я.

Аурелия кивнула:

— Жив.

Радостное возбуждение охватило меня. Я молча рассматривала медальон и думала о своём таинственном отце. Может, я с ним наконец-то познакомлюсь?

От этих мыслей меня отвлекла Аурелия, указав на медальон в моих руках:

— Он принадлежал моему мужу Людвигу Певчему, погибшему много лет назад. Ты определённо будешь его достойной преемницей.

И именно в этот момент я снова ощутила покалывание под кожей, от кончиков пальцев до самых плеч. Да такое сильное, что руки машинально сжались в кулаки в попытке хоть как-то контролировать эту дрожь.

— Почувствовала трепет внутри себя, верно? – догадалась Аурелия, глядя на мои сжатые кулаки. Я лихорадочно закивала.

— Иногда это просто невыносимо. – Я зажмурилась. Сейчас опять всё закружится?

Я почувствовала, как Аурелия бережно раскрыла мою ладонь, забрала медальон и повесила его мне на шею. Прохладное серебро коснулось моей кожи – и вдруг всё успокоилось. Больше никакого зуда и покалывания, только расслабленность и тишина.

— Что всё это значит? – тихо спросила я.

Аурелия задала встречный вопрос:

— Когда ты впервые почувствовала это покалывание в руках?

— В свой десятый день рождения. – Я вспомнила воробья, который сел мне на ногу, – именно в ту секунду и началось покалывание.

Аурелия снова кивнула:

— Так обычно и бывает. Примерно на десятом году жизни в аваносте пробуждается стремление к трансформации. Подавлять эту тягу почти бессмысленно. Аваност должен летать, должен чувствовать своё птичье тело.

Значит, всему этому есть объяснение! Я не сошла с ума! Я глубоко вдохнула и опустила руки.

— Но сейчас всё тихо! – заметила я.

— Это благодаря силе медальона, – пояснила Аурелия. – А теперь открой его, стань аваностом!

Я поколебалась, но не слишком долго. Хоть во многих ситуациях прежде я обычно трусила, но в этот момент страх ощущался в моей груди как тлеющий огонёк. Намного сильнее страха сейчас было любопытство и эта странная, не поддающаяся описанию тяга к тому, для чего я не могла найти слов.

— Может быть, мне сделать это за тебя? – предложила Аурелия, заметив, что я медлю. Я покачала головой. Всё же это мой медальон. Тонкая цепочка была как раз такой длины, что я могу видеть подвеску, когда опускаю голову. Я осторожно нащупала сбоку маленькую кнопочку.

— Нажимай! – прошептала Аурелия, одновременно нетерпеливо и нервно.

Крошечная, размером с булавочную головку, кнопочка вонзилась мне в подушечку пальца, когда я с силой надавила на неё, и медальон открылся. Солнечный луч, проникнув сквозь крышу, отразился от прозрачного камня в овальной оправе. Как осколок стекла, только в тысячу раз красивее. Затем перед глазами всё зашумело и закружилось. Я издала странный звук, а в ушах у меня зазвенело. А потом тишина.

Я моргнула. Комната и вся мебель в ней казались просто огромными, так как мои глаза сейчас находились примерно на уровне дивана. Аурелия указала на вытянутое зеркало в золотой оправе, висящее на стене рядом с лестницей. Сразу поняв, что она имеет в виду, я тут же метнулась к зеркалу. При этом меня слегка пошатывало – передвигаться на широких птичьих лапках было непривычно. Да ещё и довольно-таки тяжёлый длинный хвост волочился по полу точно шлейф бального платья. А из зеркала на меня смотрела красивая птица, каких я и не видела никогда. Неужели это я?