Книга Записки из бронзового века, страница 117 – Мефодий Отсюдов

Пяти минут не прошло, а на полянке у входа в мою землянку царил идеальный порядок. Кво и Дор стояли по бокам от входа, держа верёвочку.

— Пожалуйте, – пригласил я главнюка. – Вот эту ленточку вам полагается своим ножичком ровно посередине перерезать, взяться за два конца и народу показать.

— А потом что с ней делать? – затупил вождь.

— Ничего. В музей под опись сдай, – ляпнул я первое, что пришло в голову.

— А зачем тогда добро впустую переводить? – продолжал тупить главнюк.

— Так духи велят! – не выдержал я. – Это называется, церемония! Она показывает, что мы богатое племя и можем себе позволить использовать добро, так как нам хочется. И всё это благодаря нашему великому вождю!

— Ааа, – обрадовался главнюк. – Это да, я такой, это всё благодаря мне, – закивал он головой с такой силой, что я испугался, как бы она не отвалилась.

Первая церемония прошла без сучка и задоринки. Главнюк выполнил все инструкции, и народ радостно загудел. Потом костёр по центру поляны развели, мясо притащили, ужин мутить начали, я барабаны достал и пару песенок сыграл.

Эстафету передал шаману, всё норовившему первым в землянку просочиться. Тот постучал в свой бубенчик, поорал что-то нечленораздельное, бросая на меня ненавистные взгляды, а потом заявил, что всё свершилось.

— Ну, коли так, то пожалуйте, о великий вождь, и вы, гости дорогие, в первую казарму древнего мира. Ремонт пока что не завершён, но это не мешает нашему зданию быть уникальным экземпляром древней архитектуры.

Эффект был потрясающим. Высокое начальство долго цокало языками, разглядывая печь, в которую Иво подкидывал дрова, показывая, что у нас тут всё по взрослому, а потом и вовсе в ступор впало.

— Земля горячая, как летом. А солнца нет! – лопотал главнюк, не веря своим рукам, трогающим земляной пол с подогревом.

— Это вы ещё тут не спали, – улыбнулся я. – Только на голой земле не советую, поджариться рискуете. Иво, тащи две шкуры – одну вождю, вторую – шаману.

На толмача наш пол так вообще неизгладимое впечатление произвёл. Он такой лапочкой стал, как узнал, что тут только разведчики жить будут.

— Без шамана вам никак нельзя, совсем никак, – подлизывался он. – А я вот тут, в уголке, около печки жить буду. Тут тепло и хорошо. А то у меня весь холодный сезон так спину ломит. Аж наизнанку выворачивает. А тут такого не будет. Пусти, а. Так духи велят! – гундел толмач.

— Кстати, по поводу духов, – обрадовался я. – Пожалуйте на выход, сейчас вас с нашим покровителем знакомить буду.

Размеренный многокилометровый марафон и природное однообразие, царившее вокруг, ничего кроме тоски не навевали. И чем будущие поэты и писатели так вдохновлялись, путешествуя по пыльным и разбитым дорогам в такую жару или лютую непогодь?

Нет такого литературного слова? А и пофиг, это я только что придумал. Мне можно, я прогрессор. И плевать, что самопровозглашённый. Это вы ещё о титулах знаменитостей из двадцать первого века не задумывались.

А я так – балуюсь.

Примерно такими мыслями и прочим словоблудием я себя и развлекал третий день к ряду. А чего ещё делать, если мы ломили в гости к лесному племени, устанавливая мировые рекорды.

Бежали не быстро и не медленно. На перекур останавливались только в полдень и только у какого-нибудь ручья. Правильно это было или нет, но сразу же после остановки ледяную воду я и сам не пил, и пацанам не разрешал. Хотя они и бухтели, что тысячу раз так делали, и ничего. Да только ну их нафиг.