Книга Записки из бронзового века, страница 116 – Мефодий Отсюдов

Но наш главнюк так не считал. Он вообще не в духах был – рычал на всех, руки распускал, постоянно по землянке круги нарезал, требуя тишины и покоя.

Так что завтрак зарабатывать пришлось, ублажая слух и самомнение нашего руководства очередным рывком и технологическим прорывом.

— Чего, прям лежишь, а земля тёплая и спину греет? – не поверил вождь.

— Так точно, – рявкнул я, вытянувшись в струнку для пущей важности. Да и вождю эта фишка по нраву пришлась. Ну а коли кормчий не в духах, отчего ж его не порадовать придурковатостью и лихостью.

— Сегодня на закате приходи, большое открытие и торжественный запуск будет. А также в программе – представление нашего духа-наставника и праздничный концерт. Ноу-хау на твоей земле, с твоего разрешения и благодаря тебе появилась, так что, тебе, о великий вождь, её и открывать. Красной ленточки нету, но мы верёвку натянем, – заливал я.

— Верёвку? – задумчиво протянул главнюк.

— Я всё покажу и объясню, – успокоил я его. – Это ритуал такой. Новый. Мне его духи подсказали. И ты будешь первом в этом мире, кто его проведёт.

— Первым? – залыбился вождь, махнув бабам, чтобы накрывали поляну. – Первым – это хорошо.

Нажираться до отвала, несмотря на уговоры и приказы главнюка, я не стал. Списал все на отсутствие аппетита и занятость. Так, закинулся калориями и свинтил восвояси. Тут такое событие назревает, а у меня ни сценария нет, ни ответственные не назначены.

Оргкомитет ещё даже не собирался!

Пришлось, как в старые добрые студенческие времена, устранять все пробелы в авральном режиме.

Последний штрих как раз к закату был нанесён. В смысле, портрет духа-покровителя на глиняной дощечке обычным угольком рисовать закончил. Художник из меня был тот ещё, но за неимением гербовой, довольствуйтесь тем, что есть.

Сходство не один в один было, но развевающийся плащ, хищная ухмылка, глаза с прищуром, тело мощное, а в руках – микрофон!

Короче, самое то для моих воинов.

Полюбовался я своим творчеством, поцокал языком, заныкал художество под шкурой в уголке и отправился отмываться, велев пацанам огонь в печке развести, а самое главное вход в землянку охранять – самим внутрь носы не совать и других не пущать.

Только успел в реке руки и рожу отмыть, как ко мне взволнованный Иво прибежал.

— Там, это. Вождь, шаман и племя явилось, – выпалил он на одном дыхании. – Пацаны (прижилось тут моё слово, однако), в землянку никого не пускают, вождь буянит, шаман проклятиями сыплет, но мы стоим! Как ты и велел.

— Молодцы, – похвалил я своего зама. Иво действительно на эту должность лучше всех подходил и по физическим, и по психологическим параметрам. – Погнали народ ублажать, пока они нам все там не разнесли.

К нашему дому мы подошли вовремя. Вождь уже к рукоприкладству переходить начал, а шаман духов вызывал. Но пацаны стояли насмерть! Даже несмотря на впитанный с молоком матери страх перед вождем и шаманом.

— А ну, мля, стоять, Сивка! – рявкнул я, взывая к порядку. – Рассаживайтесь по местам, согласно купленным билетам! Кво, тащи торжественную ленточку! Вождь сейчас её своим ритуальным ножом с превеликим пафосом и под фанфары перерезать будет!

Народ замер, вождь чухнул, что его принизили слегка, но на меня буровить не стал. А вот на подчинённых оторвался от души.