Книга Молодая кровь, страница 125 – Эдуард Поляков

Прозвище «Солнышко», которым я её всегда называл, сработало как пароль. Ксюха сначала нахмурилась, а затем робко улыбнулась, признавая во мне родного человека. Не дожидаясь ответа, я обнял её за плечи, притянул к себе и тихо, уже без всякой игры, сказал на ухо:

— И с чего ты вообще взяла, что я — не я? Откуда такие дикие мысли?

Я играл по его плану — убеждал, что это ей всё показалось. Что Мэлс — это и есть я, просто слегка «очистившийся» и взявшийся за ум.

Ксюха вынырнула из-под моего плеча, отстранилась. Взгляд её был скептическим, острым, очень взрослым.

— Это правда ты? — спросила она прямо, без обиняков.

— А кто же ещё? — я развёл руками с наигранным недоумением. — Ксюш, ты всю неделю какая-то странная!

— Говори за себя, — усмехнулась она, а затем вполне серьёзно спросила: — Тот человек, который живёт в твоей квартире и внешне выглядит как ты. Кто он?

— Ты с ума что ли сошла? — усмехнулся я. — Да я же это я!

Ксюха фыркнула, и в этом фырканье было столько моего, что меня даже взяла гордость.

— Ага, конечно. То есть мне только «показалось»? Да⁈ — перешла она в атаку. — И Марсу тоже «показалось»?

Она молодец, мысленно отметил я. В качестве аргумента, подкрепляющего свои слова, она привела самого неподкупного свидетеля. Марс — семейный пёс, помесь овчарки с кем-то ещё, огромный лохматый добряк. Видимо, при переезде от мамы к папе Ксюха прихватила пса с собой.

— А что с Марсом не так? — с видом человека, который не понимает, о чём речь, спросил я.

Лицо Ксюхи озарила хитрая, торжествующая улыбка.

— А то, что ты — обозначила она кавычки в воздухе пальцами, — всю прошлую неделю пытался с ним подружиться. Кормил с руки, чесал за ухом, пытался командовать: «Сидеть!», «Лежать!», «Ко мне!». Ты серьёзно думал, что я не пойму, что живу не с папой, а с каким-то чужим мужиком?

Тут я не сдержал короткого, глухого смешка. Вот он, прокол. Глупый, детский, но абсолютно железобетонный прокол легендарного Сумрака! Так облажаться мог только посторонний.

— Ну что, пап? — Ксюха подняла брови, добивая. — Оправдывайся!

Я покачал головой, признавая поражение. Сопротивляться было бессмысленно. Дело в том, что Марса купили для психики, как компаньона, как инструмент для прививания Ксюхе ответственности. Мы вместе выбирали ему корм, ходили с дочерью выгуливать пса. А ещё занимались дрессурой… Но самое главное — я, с полного одобрения Ксюхи, тренировал пса нестандартно. Вместо «сидеть» или «лежать» использовал абсурдные команды. Вместо «Дай лапу», например, Марс выучил команду «Фиолетовое!». Вместо «Голос!» — «Хасл, хасл, хасл!». В тот момент, семь лет назад, мне это казалось забавным.

— Ладно, — признавая её правоту, кивнул я. — Чем я ещё себя выдал?

Ксюха удовлетворённо кивнула.

— Сергей Кожугетович Шойгу, — усмехнулась она, отслеживая мою реакцию.

Тут уже я не сдержал улыбки. Команда «Сергей Кожугетович Шойгу!» для Марса означала «лежать».

— А вот, — торжествующе констатировала она. — Ты знаешь эту команду, а тот другой ты — не знает! Давай по-честному, па. Кто он такой?

Я тяжело выдохнул, осознавая, как сложно будет объяснить четырнадцатилетней дочери, что произошло со мной за эти несколько месяцев.

— Ксюш, сейчас я не могу всё объяснить, — честно сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Ты ведь веришь, что я перед тобой настоящий?