Книга Друид, страница 7 – Эдуард Поляков

Дима и впрямь оказался в деревне, вот только все дома в этом селении, находились, как бы, под корнями исполинских деревьев. На ум приходили только гиганты секвойи или баобабы, но нет, это были дубы, и ясени. Видимо, дерево сажалось на землянку и со временем оплетало ее корнями, становясь могучими стенами и крышей. Вот только, сколько столетий нужно для этого?

По улицам, мощеным крупной морской галькой, сновали местные жители. Ни ников, ни уровней над их головами не было, словно это не игра, а настоящий мир.

Дима и еще раз оглядел свой интерфейс и убедился, что находится в виртуальности. Только в какой-то другой, отличной от Квази Эпсилон.

Жители ходили в простой холщовой или льняной одежде, развешивали у домов стираное белье, вокруг бегали и играли дети, размахивая деревянными мечами и палочками. Причём, детская игра велась не только на улицах, но и в кронах гигантских деревьев. Но никто из взрослых не старался ни снять, ни пожурить сорванцов за столь опасные игры.

Плинтус оказался за дверью и, завидев хозяина, начал по-кошачьи ластиться, стараясь лизнуть в щеку шершавым языком. А еще, на улице, помимо женщин и детей, появились несколько мужиков. Они окружили двор землянки Димы. Из-за их спин вышел суховатый старик, в сопровождении двух отроков. Вся троица, была одета не так как все остальные жители, поэтому Флинт определил их как жрецов, или лекарей: балахоны с высоким воротом, с поясом из толстой пеньковой веревки, на которой висят различные вещи непонятного назначения и нож, с коротким изогнутым лезвием. Из-за высокого ворота виднелись одни глаза.

У старшего, сухопарого, старика, в одежде было одно отличие, выдававшего в нем главного: пуговицы из потемневшего серебра на воротнике балахона. У остальных его спутников, пуговицы были костяными.

Старик и завел разговор, его голос по-старчески дрожал и слегка приглушался за массивным воротом.

— Откуда ты, смуглый, и зачем прибыл на землю Росомах? — глаза у старика выцвели и слезились от старости.

— Я — Флинт, прибыл я сюда… — тут Дима решил немного соврать —..Не знаю, как прибыл, очнулся в лесу с Плинтусом, ну с енотом моим, услышал пение и окликнул девушку, а она… — Дима решил умолчать о видении. Кто его знает, какие порядки у этих ролевиков или аборигенов. Уж больно напрягало отсутствие никнеймов и уровней.

— …А меч тебе зачем, если ты ничего скверного не помыслял? — старик прищурился и поджал губы в тонкую нитку.

— Так что мне, саблю нужно было выбросить? Так я и бросил, чтобы не пугать девку, и сейчас жалею. — Попаданец подсознательно провел рукой по подсохшим шрамам и чудом не задетому и заплывшему правому глазу.

В мыслях Дима сокрушался, что бросил свою саблю. Тогда бы ему было чем ответить тому оборотню.

— Мечу годно в ножнах быть, коли ничего дурного не умыслил ты, чужак. — Дед гневно повысил голос и тоже, как бы невзначай, взялся за камышовую тростинку, висевшую на поясе из бичевки.

— Хотел бы я увидеть те ножны что удержат Шипы Акации тернового венца. — усмехнулся Флинт. Он сам много раз пытался сделать ножны, но сабля, раз за разом разрезала их, словно простыню. — Сабля режет любые ножны, потому я и ношу ее в руках.

— Не сочиняй нелепиц, чужак. — Возмутился старик, уже отвязав тростинку, похожую по размерам на шариковую ручку. — Вересь, сходи, принеси меч. Ткнем чужого мордой в его ересь. — Обратился он к тому из подручных, что был помладше.