Книга Адриана. Наказание любовью, страница 37 – Елена Баукина

Я снова зевнул:

— Да, и сгинете в этой пустыне, как многие другие. Никто не возвращался из Бескрайней пустыни.

— Возможно потому, что там за ней есть совсем другая, более лучшая жизнь, - Оскар Бох мечтательно возвел глаза к потолку.

— Вот я, сумасшедшая, и то в эти сказки не верю! - спустил я педагога-мечтателя на землю. - Давно бы все нашли!

— Эх, - с досадой отмахнулся он от меня, - с вами, с женщинами спорить бесполезно!

— Особенно с сумасшедшими! - добавил я и улыбнулась.

В двери заглянула матушка Люцила. Она внимательно изучила нас. Потом зашла в класс и притворно добродушно улыбнулась. Да, эти клуши обо мне всегда помнят!

— Надеюсь, господин Бох, Адриана хорошо себя ведёт?

Оскар удивился её вопросу, нахмурился и переспросил:

— А что, леди Адриана может вести себя плохо? Она прекрасно себя ведёт, но нуждается в дополнительных занятиях, чтобы подтянуть математику.

Люцила покивала головой, вроде как соглашаясь с его доводами и добавила:

— Вы разве не слышали, что она не совсем здорова. Не к чему ей излишне перетруждаться. Болезнь от этого может обостриться.

Оскар скрести руки на груди и подошел к монахине. Матушка Люцила была ниже его ростом, поэтому ей пришлось смотреть на него снизу-вверх.

— Сейчас начнется обед и ей нужно спешить. А в следующий раз я направлю Адриану к вам вместе Жердомом. Так, на всякий случай, - предупредила любезно она.

— И чем больна Адриана?

— Девушка немного не в себе, - покосилась на меня монахиня и сделала круговое движение указательным пальцем у своего виска.

Я сердито глянул на нее. Знала бы эта старая курица, что я, если бы не мое внезапное превращение, мог бы стать правителем всего Сендарина. Вот тогда поплясали бы вы у меня! Только, увы, теперь все в прошлом.

Оскар нервно затеребил свой небритый подбородок.

— Даже и предположить такого не мог, матушка. Девушка вполне адекватна и даже способна...

Кривоногая Люцила перебила его:

— Она хорошо прикидывается нормальной. Лекарь Мартиус говорит, что Адриана может быть подвержена обострениям болезни.

Теперь в их разговор вмешалась я:

— Я не прикидываюсь! Просто никто мне не верит. Ведь всегда легче признать очевидное, чем поверить даже в малую возможность того, что все сказанное мной может быть правдой, - я привстал с места и отложил перо с бумагой. Взгляд монахини упал на совершенно чистый лист. "Надо было хоть что-то написать!" - спохватился я, - "Пустой лист выглядит весьма подозрительно."

Сестра Люцила тяжко вздохнула. Выражение у неё стало таким, словно перед ней стояла сейчас полная дура и пыталась ей что-то доказывать.

Я понял, что зря трачу время и силы на этот пустой спор. Подхватил монахиню под локоть и потащил к двери. Она сопротивлялась. Но я девочка сильная, и от меня просто так еще никто не уходил. Особенно живым...

— Что же, идемте обедать, матушка, а то вы скоро начнете писать кипятком, как горячий историк в терме! - ворчал я на неё.

Оскар подавился слюной и закашлял.

Луцила позеленела лицом, дернула меня за рукав: осадила, так сказать, молодую строптивую кобылицу.

— Нечего мне тут всякую ахинею болтать! Фу, как нехорошо для девушки так говорить!

“Ой, да я и не так могу! Это я еще прилично выразился. Вот поживи с мое с папашей-солдафоном! Курица кривоногая!”