Книга Фантом. Инженер системы 4, страница 123 – Артем Сластин, Игорь Ан

Тишина.

Потом она выдохнула — долго, тяжело, и её тело расслабилось. Пальцы разжались. Губы сомкнулись. Она просто лежала, ровно дыша, и лицо её было спокойным. Жар ещё не спал, но было видно, ей стало легче.

— Сработало, — выдохнул Дариан. — Великие предки, спасибо вам, что вложили идею мне в голову.

Я едва заметно качнул головой. Как же они могут верить в такое? Когда вокруг были блага цивилизации, сменившиеся ещё более мощной технологией…

— Странно, да? — спросил Дариан.

Я кивнул.

Таха уткнулась лицом в плечо матери и заплакала. Тихо, беззвучно, только плечи вздрагивали.

Я присел рядом, обнял её за плечи.

— Всё будет хорошо, — сказал я. — Слышишь? Всё будет хорошо.

— Я испугалась, — прошептала Таха. — Я думала… я думала, что она…

— Не думай. Она здесь. Она дышит. Всё остальное — потом.

Таха кивнула, вытирая глаза.

— Матвей… прости, что я…

— Не извиняйся. Ты молодец. Ты её спасла.

— Я не знала, что делать. Дариан сказал про листья, я поверила. А ты не верил. Но ты всё равно…

— Это ты меня прости. Я был неправ, — признал я. — Иногда старые методы работают.

Таха подняла на меня заплаканные глаза.

— Ты не сердишься?

— Нет. Иди спать. Я посижу.

— Я останусь с мамой.

— Хорошо. Тогда я просто побуду рядом.

Таха кивнула и прилегла рядом с матерью, положив голову на край носилок. Через минуту её дыхание стало ровным. Девочка переволновалась, и сейчас её разум просто отключился, чтобы защитить беспамятством организм.

Я остался сидеть, глядя на спящую Таху, на её спокойное лицо. И думал.

О том, что скоро нам предстоит бой. О том, что Таха — не просто девочка, а боец, и лекарь, и дочь. О том, что, когда мы найдём её отца, она, наверное, захочет остаться с ним. И с матерью, если та очнётся.

И я её не удержу. Не имею права.

Но сейчас она была здесь. Рядом. И это было важно.

Я поднял голову. Дрон всё ещё кружил над саванной, настроенный на автоматический дозор. Картинка в голове была слабой, но я видел холмистую равнину и голубоватое свечение стен осколка.

Лагерь успокаивался. Петрович уже храпел, устроившись в вездеходе. Оля улеглась где-то рядом с ним. Дариан ворочался у гаснущего костра. Кан забрался под тряпку, служащую ему одеялом, и спал на обустроенной лежанке — тоже устал, наверное.

Я прикрыл глаза, привалившись к колесу вездехода.

Тишина. Покой.

И вдруг — сигнал.

Дрон уловил движение.

Я открыл глаза, сосредоточился на картинке.

Вокруг серел рассвет. Низкие тучи, натянутые вечером, растащило ветерком, так и не выдавив из них ни капли влаги.

Чёрт! Отрубился. Проспал несколько часов. Я был зол на себя, но потом увидел бодрствующего Петровича. Он заметил, что я проснулся, и удивлённо уставился прямо на меня.

Коптер передавал смутные, размытые силуэты, но их было много. Не меньше десятка. Они двигались цепью, медленно, осторожно. И шли прямо к нашему лагерю.

— Подъём! — одними губами произнёс я специально для Петровича.

Он всё понял, кивнул и бросился поднимать остальных.

Когда первый из наших поднялся на ноги, я уже втиснул себя в скелетоник и крепил ремни.

Скелетоник привычно усиливал малейшие движения. Я уже успел немного отвыкнуть от него за последние пару дней. Я стоял за холмом, в десятке метров от лагеря, и смотрел на приближающуюся цепь. Десять фигур. Они двигались осторожно, с интервалами в пять-шесть шагов, прикрывая друг друга. Сразу видно — профессионалы.