Книга Огни Вавилон-Прайм, страница 4 – Алексей Пислегин, Елена Баукина, Ольга Дар

Последнее слово я сказал по-русски. И с облегчением понял, что могу это сделать.

— Кварантка, - поправила девушка, усаживаясь рядом.

— И что это такое?

Ответом мне стал странный взгляд. Явственнее всего в нём читался вопрос «ты идиот?». В слух, однако, прозвучало другое.

— Вон, голограмму за окном видишь? Это кварантка. Они все из себя – целомудренные недотроги. Как в «Лазури» вообще умудрились найти шлюху-кварантку, я не знаю, - девушка вздохнула. – Имей в виду, хочешь болтать – будем болтать. Но тебе придётся заплатить, как за танец.

Я не ответил, глядя в окно. Именно – окно. На голограмму. Кварантки. Той самой, краснокожей, которую увидел ранее.

Осмотрел себя самого. Штаны – ну ладно, что-то типа джинсов по цвету и фасону, только ткань другая, плотная, но мягкая. Рубашка – странная, с яркой расцветкой, типа пляжной гавайской. Воротничка нет совсем, и вместо пуговиц что-то типа стальных кнопок. А ещё – куртка. Чёрная, из какой-то чешуйчатой кожи.

Какого чёрта?

— Где мы? Что это за место?

— Ох, кто-то сегодня перебрал, - девушка с облегчением улыбнулась. – Ты в «Нежном пороке». Это стриптиз-бар, если ещё не понял.

— Ага, - кивнул я, ощущая подступающее раздражение. – А город какой?

— Ты с планеты, что ли? – прыснула собеседница. – Вообще ничего не помнишь?

Глядя на выражение моего лица, она тут же успокоилась, с губ слетела улыбка. С сочувствием (ну надо же) девушка произнесла:

— Ты на станции Вавилон-Прайм, парень. Орбита Энкиду-9.

Я кивнул. Пока что я просто кивнул. Знала бы она, мать её, насколько «просто кивнул» для меня сейчас мало.

В голове в такт музыке шумел наркотик, плыли перед глазами цвета. За окном всё так же летали непонятные штуки, сейчас вовсе превратившиеся для меня в размазанные искорки...

Мне безумно хотелось впасть в истерику. Некоторые вещи – банально очень тяжело осознать.

Станция. Станция Вавилон-Прайм...

На орбите. На орбите какого-то непонятного Энкиду-9.

Что она мне дальше скажет? «Ты волшебник, Гарри»? «Ты джедай, Люк»? «Проснись, ты обоссался»?

Чтобы хоть немного отвлечься, бесцветным голосом спросил:

— Тебя как зовут?

— Лисичка, - девушка улыбнулась, всё ещё глядя на меня с сочувствием.

— Ага, - хмыкнул я. – Лисичка-сестричка. А я – Волчок, серенький бочок. Как на самом деле?

Она вздохнула, буркнула:

— Обычно я не говорю, но ладно. Обычно у меня и клиенты попроще. Я – Аиша.

— Андрей.

Вдруг музыка стихла, на стене напротив окна развернулся огромный голографический экран. Вот это, похоже, и есть здешний телевизор. В центре изображения был по грудь виден мужчина лет пятидесяти – гладко выбритый, интеллигентный. Лёгкая улыбка, внимательный взгляд серых глаз – ему разве что очков для полноты образа не хватает. Да и чёрный узорчатый балахон с капюшоном смотрится очень инородно.

— Здравствуйте, жители Вавилон-Прайм. Я – Пророк.

Говорил он мягко и спокойно. Только вот почему Аиша вздрогнула и побледнела? Побледнела просто смертельно – это видно даже на её смуглой коже и при здешнем приглушенном свете.

— Ты в порядке? Что...

— Заткнись! – зло шикнула девушка. Правда, голос её подвёл, дрогнул.

Пророк продолжил:

— Я здесь для того, чтобы выразить волю Всетворца. Поэтому сегодня Вавилон-Прайм умрёт.

— Эта станция была символом величия Объединённых Цивилизаций, - печально продолжил старик, глядя пронзительным взглядом с экрана. – Лучшие умы людей, кварантов, илинтири, шагу и многих других рас вложились в Вавилон-Прайм. Инженеры, архитекторы, художники – она творили одну общую мечту.