Книга Сабатон. Системный приручитель 3, страница 179 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Выстрел в крошечном помещении прогремел оглушительно, в нос ударил запах сгоревшего пороха.

Все коты до одного заорали, в ужасе глядя, как заваливается назад тело жреца. Я молча перевёл обрез на воина — он вытаращился на меня, беззвучно разевая рот, и шагнул назад. В его глазах был просто религиозный ужас — и, в общем-то, на это я и рассчитывал.

Добро пожаловать в двадцать первый век, урод.

— Брось кинжал, — рыкнул я. — И отпусти ребёнка. Иначе…

Я молча кивнул на мертвеца на полу. Аргумент максимально доходчивый. Знать, что у меня больше нет ни одного патрона, ублюдку не обязательно. Он и про патроны как концепцию вообще не в курсе. Как и том, что я из обреза и не стал бы в него стрелять, даже если бы мог, чтобы не зацепить заложника. И без того рисковал — котяра мог с перепугу перерезать малышу горло.

Впрочем, риск был минимальный. Я достаточно наблюдал за Милой и Ручейком, и это наблюдение дало дополнительные гарантии, что котёнок останется жив.

Всё таки, от хищников в мийю много — сильно больше, чем в людях. Я заметил, что первая их реакция на неожиданную опасность — замереть. Инстинкт, чтобы не спугнуть добычу, когда подкрадываешься к ней на охоте.

Так же замер и воин, не полоснув по горлу малыша. Я всё рассчитал верно.

В помещение из-за моей спины протиснулись Мила и Мурзик. Первая прошла справа, ближе к убийце своей мамы, второй — слева.

— Этот мийю… — мявкнул воин отчаянно. — Хотеть! Жить!

— Не выполнишь приказ — твоя башка взорвётся кучей кровавого дерьма.

Он шагнул ещё на шаг назад, тряхнул головой — и таки отшвырнул кинжал мне под ноги. Наклонился, чтобы поставить малыша. Едва мохнатые ступни коснулись пола, Мила метнулась вперёд.

Размытым серебряным всполохом мелькнул кинжал-полумесяц, перечеркнув шею того, кто убил её маму. Котёнок ломанулся прочь — к кошколюдке и другим детишкам у стены. Поэтому хлынувшая кровища его не задела.

По полу пару раз стукнула отрубленная голова, закружилась на месте — пока не остановилась. На лице мертвого кота застыл ужас.

Как тварь жил, так же и умер.

Я с трудом поборол желание сплюнуть на пол, сунул обрез в чехол. Мила тем временем деловито протирала клинок кинжала об воинский плащ убитого.

— Рыжая? — слабо мявкнула незнакомая мне кошка. Она переводила взгляд с меня на мою питомицу, явно не понимая, радоваться ей или помирать со страху.

— Эта мийю теперь — Милая, — отозвалась Мила, бросив в ножны кинжалы. Прошагала к кошке — и обняла её, прижав к себе и уткнувшись лицом куда-то ей в шею. — Эта мийю радоваться, что Шёрстка выжить.

Малыши заревели — пискляво, как маленькие котята — и прижались к ногам двух кошколюдок.

Мийю-подросток — это Шёрстка, значит. Буду знать. Ну и, довольно очевидно, что они с Милой знакомы. Прибавилась ещё одна история, которую мне предстоит выслушать. Всё бы ничего — но к манере мийю говорить я до сих пор привыкаю.

Это, наверное, детские воспоминания лезут. Вспоминаю, как по школе «Нашу Рашу» смотрел. Ещё и на DVD-проигрывателе. Утерянные технологии древних, Юля такое уже не застала. Это я — пенсионер-зуммер, помню даже появление первых мобильников в деревне.

А что до «Нашей Раши»… Смотрю на свою милую хвостатую питомицу, такую из себя всю верную и самоотверженную, а в голове Равшан и Джамшут. Они примерно в том же стиле выражались, хоть и не мяукали.