Книга Сабатон. Системный приручитель 3, страница 168 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Зомби справился. Вылез, разворошив связки дранки и подняв телом какие-то длинные жерди.

Досками тут и не пахло — коты строили попроще. Да и, чего уж, из их перекошенных деревьев доски делать замучаешься. Тем более, зимы в их осколке нет, хоть в шалаше живи — не замёрзнешь.

Сказать бы, что и этот дом исключительно для господских понтов построен, но нет ведь — пригодился в обороне. Человек, спящий с пистолетом под подушкой, как известно, чокнутый параноик все ночи, кроме одной — решающей. Если повезёт, благодаря этому укреплённому дому мы ещё успеем вывести кого-нибудь из выживших мийю и забрать с собой.

Стоп, чего это я? Пол-то как раз из досок, выложен чем-то типа древесной мозаики. Чует моё сердце — над постройкой не одно десятилетие корпели.

Ладно, надо возвращаться к нашим баранам.

Зомби покоцало сильно — из него торчали обломки дранки, обе ноги были сломаны в хлам, да и левой неестественно длинной рукой он еле ворочал. В черепе вмятина, целых рёбер тоже явно немного осталось…

И весь он был залит кровью — не своей.

Я ограничился двумя ударами.

Первым — снёс единственную функциональную руку. Вторым — располовинил его. Из перерубленного позвоночника хлынула белая лимфа, тварь с визгом забилась среди обломков.

Со скепсисом осмотрев его, я ударил снова — и лезвие секиры отсекло вторую руку. Чтобы наверняка, а то ещё умудрится ранить кого-нибудь. Нам драматичные сцены в духе Голливуда не нужны, надо решить свои проблемы быстро и профессионально, без всяких там сломов ожидания и катарсисов.

И так жизнь сегодня слишком много раз обгадила все планы.

— Великий Вожак? — раздался сверху Милин голос.

— Ждите! — отозвался я. Голос особо не понижал — один чёрт свалился сюда с таким грохотом, что услышать должны были даже снаружи.

Осторожно выглянул за дверь, готовый в любой момент отбиваться от особо хитрожопого зомбака или засевшего в засаде воина мийю, но в коридоре никого не было. Справа — пара проходов без дверей и сиротливое маленькое окно с травяными занавесками. Слева — один проход и, походу, спуск на лестницу. Ну и, ещё одно окно.

Обстановка смотрелась аутентичненько: тоже побелка, но на стенах — головы каких-то ящеров, щиты, панно с гербариями и какие-то грубые циновки с примитивными растительными узорами.

А прямо напротив двери стена вовсе была разрисована. Стиль рисунка — примитивный, но симпатичный. Что-то среднее между японской традиционной живописью и европейскими средневековыми иллюстрациями.

Не такие уж коты и дикари, как я думал поначалу. Хотя, они уже перешили от первобытного строя к рабовладению, это в том же марксизме как раз считается новым этапом развития общества.

Даже во время правления семьи Милы они вполне себе знали о рабовладении. Просто — оно было запрещено из-за заветов Тёплой Матери.

Ладно, главное сейчас, что коридор пуст, а весь замес внизу. Шум как раз слышен оттуда, где, предположительно, расположилась лестница на первый этаж.

— Прыгай сюда, я поймаю, — я шагнул обратно в комнату. Вогнал секиру в пол, чтобы не мешала и была поблизости, и поднял вверх руки.

Мила не переспрашивала и не сомневалась, миг — и послушно ухнулась вниз. Я успел мягко её поймать. Анюта в мешке испуганно ойкнула. Когда я поставил кошколюдку на пол, девочка тихо спросила: