Книга Сабатон. Системный приручитель 3, страница 14 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Ну, условно: полицейские с доступом к оружейке смогут завоёвывать один осколок за другим, пока не столкнутся с другой такой же силой, будь то армия, бандиты или кто угодно ещё — хоть сотрудники магазина «Всё для охоты».

Будь все равны — и прокачка быстро превратилась бы в лютое противостояние таких групп. Но, равенства нифига нет, и их быстро уравновесят супербойцы с окраин, которые людей, развивавшихся в осколке низкого уровня, будут превосходить во всём, кроме численности.

И, возможно — оснащения огнестрелом.

Правда, боюсь, пока мы хоть до одного крупного города доберёмся — там уже всё переделят, а над терминалами возьмут контроль. А допускать к ним будут за мзду в виде эссенций или других ништяков. Люди всегда люди, даже перед лицом апокалипсиса.

Так, ладно…

Я двинул в сторону кошколюдов. И, вот теперь даже до Ручейка начало доходить, что он сделал что-то не так.

— Мила, кого я оставил за главного?

— Эта мийю, Великий Вожак! — мяукнула она из-за спины кота.

— Тогда почему ты позволила ему покинуть патруль? Тащить труп? Он только-только от ран начал отходить. Сейчас снова откроется кровотечение — и всё пойдёт на смарку.

Русский Мила даже сейчас понимала еле-еле, Ручеёк — максимум начал узнавать отдельные слова. Но, меня они при этом более-менее понимали. Кошка — уже довольно хорошо, кот — через головную боль.

От Милы я узнал, например, что её мама умерла при родах. И её кормилицей стала мама Ручейка, так что они с ним вместе с голохвостого детства.

Проблема в том, что Мила была довольно сообразительной. Интеллекта у неё всего четыре, да, но тут уже специфика расы. В них слишком много животного, оно просто довлеет над разумным.

А Ручеёк… Ручеёк — дуболом с рыцарскими комплексами. Ну, с поправкой на родоплеменные отношения вместо феодализма. Детство в заднице, скудная фантазия и желание совершать подвиги.

Я бы не удивился, узнав, что и на носилки с ранами он по глупости попал, но тут всё сложнее.

По сути, его остальной отряд как мясо использовал и, если бы не Мила — кота бы порвал крюкач, а остальные сделали бы вид, что не успели спасти самоотверженного героя.

Ручейка устраняли, как воина, лояльного Миле, её богине и её убитому отцу. Там, впрочем, всё весьма не просто, и завязано не только на их внутреннюю политику и религию, но и на Систему.

— Великий Вожак! — мявкнул Ручеёк. — Победа этого мийю — есть победа Великий Вожак! Этот мийю принести трофей…

— Ручеёк. Ещё раз: мы обработали твои раны, как могли. Мы потратили ценную мазь, которой теперь осталось не так много. А ты просто плевал на это. Закинул на себя труп, который больше тебя весит, и потащил сюда. Хотя ваше задание было — патрулировать. Предупреждать об опасности, а не лезть на рожон.

Он, кажется, хотел ответить — но Мила шагнула вперёд, выбравшись из-за его спины. Собственно, ей стоило так поступить сразу.

— Эта мийю понять, Великий Вождь. Эта мийю виновата.

— Ты — главная, — повторил я. — Ваша пара сейчас — единое целое. И ты, Мила, в этой паре голова, ты думаешь. Ручеёк — твои руки и ноги, твои мускулы. Никак иначе. Нарушать мои приказы вы не должны. Даже вступать в бой вы не должны были. Только — предупредить нас.

— Эта мийю понять, Великий Вождь, — повторила она.

— Ручеёк, ты понял меня?