Книга Сабатон. Системный приручитель 1, страница 112 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Это хорошо, не придётся терять время на бессмысленные споры.

— Я не буду в очередной раз рассусоливать, что мир изменился. Это поняли уже все. Мы не можем знать целей Системы, но вот выводы из того, как она действует, сделать можем. И, первое — она не хочет, чтобы с опасностями нового мира боролись государства. Она, по сути, государства уже уничтожила практически безвозвратно, разделив планету на осколки.

В каждом сейчас будет стихийно формироваться свой социум с лидерами и аутсайдерами, а катализатором будет угроза быть сожранным мутантами.

Она обещала, что открыть стены осколков можно, только выполняя задания. И осколки постепенно будут открываться, а группы выживших — сталкиваться. Кто-то объединится, кто-то устроит войну за ресурсы… Сообщества людей будут расти, но прежние государства уже не возродить.

И поверьте мне, как человеку, который видел, как военные диктатуры в условиях анархии растут, как грибы после радиоактивного дождя: первыми к власти придут те, у кого есть оружие и решимость им воспользоваться.

Полиция, армия, бандиты, частные армии бизнесменов и чиновников — очень скоро они начнут делить между собой города, а гражданские, что не научатся себя защищать, быстро станут расходным материалом.

И нет, я не думаю, что люди — это исключительно звери без разума, скрывающие хищную суть под налётом цивилизованности. Я видел на войне как примеры бессмысленной жестокости и самые жуткие преступления против человечности, так и настоящие, не наносные и не раздутые СМИ, примеры героизма и самопожертвования.

Осколков много, и в каждом люди пойдут своим путём. Там, где много ресурсов и мало опасностей, вряд ли случится Содом и Гоморра. Но и причин становиться сильнее там будет не много. Когда осколок откроется, люди из тепличных условий попадут к тем, кто шанс на жизнь выгрызал зубами.

Где-то сильные лидеры организуют порядок, где-то мрази с оружием будут творить всё, что захотят, пока их не остановят те, кто сильнее.

Правил больше нет.

Нет полиции.

Нет армии.

Нет адвокатов и прокуроров, миллионов бесполезных бумажек, разрешений, запретов.

Ни больниц, ни психушек — ничего.

Знаете, что это значит?

Мы не будем ждать, когда нас придут и спасут. Мы не будем перекладывать ответственность за себя на больших дядек, которым виднее. Мы не будем лить слёзы и бегать в истерике, заламывая руки.

Вы уже прошли крещение огнём, крещение кровью.

Теперь настало время придумать свои правила — те, по которым мы будем жить в изменившемся мире. Потому что, если правил нет, люди — такие.

И я небрежно кивнул на декана, дёргающегося у сосны.

— Мне нет смысла перечислять, что он сделал, вы все — его жертвы. Минуло это только меня и Олега, но это не значит, что мы в стороне. Этот человек хотел навредить нашим близким. Вы — товарищи Олега и, теперь уже, после всего пережитого — мои товарищи. А Юля… Юля — как дочь для меня.

У нас есть сила, есть оружие, есть мы друг у друга. И мы будем держаться вместе, и вместе же обретём силу, защищая друг друга и поддерживая. Это первое наше правило — единство.

И мы никогда не простим тех, кто будет покушаться хотя бы на одного из нас. На удар отвечаем ударом, и это второе правило.

Мы — люди, а не животные. Право сильного, не обременённого моралью, будет ломаться о большую силу. О нас. Потому что, девушки не должны становиться личными шлюхами психопатов со стволом в руке. Потому что те, кто убивают себе подобных просто потому, что могут, подобны бешеным собакам.