Книга Первый пользователь. Книга 15, страница 5 – Артем Сластин

Копии вокруг стояли, наблюдая и шептали что-то неразборчивое. Сотни голосов, сливающихся в жуткий, навязчивый гул.

— Почему ты нас прячешь…? Боишься посмотреть? Боишься, что мы скажем правду? Что ты убийца? Что ты всегда бросаешь тех, кого должен защитить?

— Заткнитесь! — Его собственный голос был хриплым, сдавленным, чужим. Он рванул катану из ножен, но рука не поднялась для удара. Зачем? Они же не настоящие. Они — лишь отражение его кошмара. Отражение его руки, державшей клинок.

Он извлек уже тридцать два тела, заполняя пространство вокруг себя зловещим барьером из плоти. Густой, приторный, невыносимый запах гнили ударил в нос, заставив его задохнуться. Мысли о том, что они не успели бы за такое короткое время разложиться, у него почему-то не возникло. Глаза — десятки пар мертвых, стеклянных глаз — смотрели на него, укоряя и обличая.

— Видишь? Вот она правда. Ты лишь множишь смерть. Убиваешь нас, как крыс в том подвале. Помнишь подвал? Только крысы не пахли так сладко…

Богдан завыл. Длинно, по-звериному, выворачивая душу наизнанку. Звук, полный первобытной боли и отчаяния. Он рухнул на колени, окружённый грудой трупов, уткнувшись лицом в холодный камень.

В голове пульсировали обрывки воспоминаний. Этот ужасный, булькающий хрип, когда клинок перерезал ей горло. Тепло крови на его лице. Ее последний взгляд.

— Да, это твоя рука. — Подтвердил шепот, теперь звучавший прямо в его мозгу. — Это был твой выбор. Это всегда был твой выбор. Бросил товарищей на смерть тогда… и теперь, бросил меня. Убил. Своими руками. Ты — убийца, Богдан.

Он схватился за ближайшее тело, тряся холодные, уже начинающие коченеть плечи.

— Прости! Прости меня, Лена! Я не знаю, что делать! Я не знаю, как это остановить! — Слезы, горячие и соленые, заливали лицо, смешиваясь с потом и кровью. — Вернись! Вернись, и я все исправлю! Все! — Он рыдал, прижимая к себе безжизненное тело, ища в ней хоть каплю тепла, хоть намек на прощение.

Его трясло. Мышцы сводило судорогой, в глазах плясали черные точки, дурман еще витал в воздухе, но теперь он смешивался с обильно выделяющимся от ужаса и безысходности адреналином, создавая токсичный, сводящий с ума коктейль, разъедающий последние остатки здравомыслия.

Он снова активировал инвентарь, вытащил первое попавшееся под руку тело. Оно уже начало гнить. Кожа посерела и обвисла, появились темные пятна, из раны на шее сочилась черная жижа. Запах ударил с новой силой.

В крике, вырвавшийся изо рта Богдана, не осталось ничего человеческого. Скорее визг загнанного в угол зверя, лишенного последней надежды.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — Он бился головой о каменный пол, не чувствуя боли, только глухой стук кости о камень. — ХВАТИТ! ПРЕКРАТИ! ОТПУСТИ! — Слюна и слезы летели брызгами.

— Никто не придет. Бросил всех. Товарищей. Меня. Остался один. Один с нами. С твоими ошибками. С твоей трусостью. Помноженной на бесконечность. Теперь ты проведешь вечность с нами, убийца.

Он поднял голову, стиснув зубы до хруста. Перед ним стояли сотни фигур, но теперь они изменились. Кожа приобрела серо-зеленый, трупный оттенок, глаза полностью затянула мутная, белесая пленка, а изо ртов сочилась черная, маслянистая жижа, капая на камни. И они двигались. Неуклюже, с хрустом суставов, с неестественными рывками, но двигались, направляясь к нему, протягивая разлагающиеся руки.