Книга Первый пользователь. Книга 15, страница 4 – Артем Сластин

— Больно, Богдан. — Одновременно, хором произнесли все фигуры. Голоса сливались в один вибрирующий, металлический гул, заполняющий пещеру. — Почему ты всегда делаешь больно тем, кого должен защитить? Товарищам? Мне?

— ЗАТКНИСЬ! — Снова выпалил слова Богдан, чувствуя, как безумие захлёстывает его разум. — ТЫ НЕ НАСТОЯЩАЯ! ЭТО НЕ ТЫ! ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ!

— Как не я? — Хор засмеялся, но звук скорее напоминал скрежет стекла по металлу, чем реальный смех. — Ты меня убил своими руками. Посмотри. Вот доказательство.

На каменном полу, прямо перед ним, появилось тело. Её тело. Бледное, как мрамор, с широко открытыми мертвыми глазами, смотрящими в потолок пещеры, и зияющей, страшной раной на шее. Кровь уже запеклась темной коркой. Реальность ударила в лицо.

— НЕТ! — Богдан рухнул на колени рядом с телом. Его трясло мелкой дрожью. — Я не… Я не хотел… Вернись! Пожалуйста, вернись! — Он завыл, бессильно ударяя кулаком по холодному камню. Боль, острая и ясная, слегка отрезвила и навела на мысль. — Инвентарь! Надо проверить! Надо!

Он судорожно открыл интерфейс. И действительно — в ячейке инвентаря лежало тело девушки. Он извлёк его — то же бледное лицо, та же рана. Убедившись, что это реально, что галлюцинация — лишь жуткая картинка на полу, он убрал его обратно.

Лежащая на камнях фигура подёрнулась рябью, как плохая голограмма, и растворилась в воздухе. Он облегчённо выдохнул, вытирая пот со лба. Просто глюк. Системный сбой. Всё исправится на выходе…

— Теперь у меня есть сестра… — Раздался синхронный голос ненастоящих девушек. В их стеклянных глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство. — Интересно.

Богдан, сначала непонимающе уставился на них, а затем, поражённый страшной, леденящей душу догадкой — вновь открыл инвентарь. Визуальный интерфейс дрожал перед глазами.

Два тела! Абсолютно идентичных! Лежащих в странной позе в одной ячейке. Он, когда доставал его первый раз, неосознанно, на автомате, поддавшись панике, применил навык запасливости, почему-то сработавший на труп, а затем убрал обратно. И какое теперь настоящее? Или… оба?

— Всегда хотела иметь сестру. Интересно, каково это? — Голос галлюцинаций звучал задумчиво.

Толком не понимая, что делает, всё из-за того же дурмана, витающего в воздухе, смешивающегося с адреналином от ужаса — он вытащил уже два тела, одно за другим. Они упали на пол рядом, и он судорожно начал сравнивать — рана, родинка на левой ключице, шрам на колене. Они были абсолютно идентичны.

— Я… Я потом решу. — Наконец пришел он к бессмысленному выводу, снова убирая их в инвентарь. Надо уйти. Просто уйти отсюда.

— Четверняшки? — Раздался тот же синхронный голос, но уже с ноткой детской радости. — Теперь мы четверняшки?

На каменном полу рядом с ним появились сотни копий девушек. Они стояли, сидели, лежали, все с одинаковыми мертвыми глазами и зияющей раной на шее. И главное — это появившийся сильный, удушливый запах разложения, сладкий и гнилостный.

— Перестань! — Закричал Богдан, срываясь на визг. Вытащил тела из инвентаря — теперь уже четыре. Не понимая, что делает, движимый слепой паникой и химией в крови, убрал снова. Он делал это раз за разом. Как автомат. Вытаскивал — видел мертвые глаза и рану — засовывал обратно в инвентарь.

Каждый раз, когда тела исчезали инвентаре, в его сознании вспыхивали воспоминания: ее смех за утренним кофе; ее теплая рука в его, когда они смотрели на закат; ее признание шепотом о любви. Каждый раз, когда появлялись вновь — это перекрывалось одним кадром: его рука, заносящая катану, ее широко открытые глаза в момент удара, хлещущая на камень алая струя.