Книга Слой Первый. Книга 3, страница 8 – ПолуЁж

От каждого штыря тянулись тонкие, чуть изогнутые металлические полоски, сплетённые с десятками разноцветных проволок. Всё это, как живое, обвивало руку — будто бы лоза, только холодная, чуждая и поддающаяся контролю.

И заканчивалось всё это… вот этим.

Я долго не мог оторвать взгляда: передо мной была кисть. Не человеческая, не машинная — нечто промежуточное. Странный механизм, напоминающий ладонь с пальцами, собранный из сотен мельчайших деталей. Шестерёнки, шарниры, штифты, тонкие как волосы пружины. Работа ювелирная, но дикая, словно это была форма искусства, а не функциональное творение.

— Мехнарь чертов… Что это за… — выдохнул я.

И тут же замер. Кисть двигалась.

Без боли.

Я мог вращать её в локте — свободно, даже мягко, с щелчками, но плавно. Но пальцы… не сгибались.

Я сжал губы, злясь, и потянул один из пальцев левой рукой. Щёлк. Палец согнулся. Потянул другой — тот тоже отозвался. Так вот оно что. Это — механический инструмент, в котором нужно вручную задавать форму, комбинации.

Я схватил флягу — сначала просто охватил её протезом по окружности. Затем сжал. Металл заскрипел, но фляга осталась в руке. Держит. Я даже смог чуть повернуть её, как бы оценивая баланс, и — впервые за последние сутки — хмыкнул. Что-то среднее между усмешкой и облегчением.

Жутко? Да.

Непривычно? Более чем.

Но это работает, что хоть немного в дальнейшем упростит мне жизнь. Хотя общий итог, был максимально неутешительным. Пессимиста во мне было больше, чем оптимиста.

Окончательно стало понятно, что я теперь не игрок и не воин — а инвалид. С таким протезом никакие действия нормально осуществить не получится. Робкая надежда стерлась в пыль.

— Вот такие вот вы делаете шшшштучки, — передразнил я слова Эхо, и делая различные движения рукой. — Бесполезные, красивые штучки.

А потом… заметил странное. Вращая плечом, поднимая руку, чуть проворачивая её — в некоторых положениях один из пальцев чуть подгибался. Я замер. Повторил движение.

Точно. Внутри были пружины или тросики — не знаю, как это устроено, но при определённой траектории движения часть пальцев срабатывала, будто откликаясь на команды.

Пускай не как живая рука — но как набор простейших механизмов, способных на пару полезных жестов.

Я вложил в руку ружьё, наклонил локоть, вытянул — и палец сам оказался на спусковом крючке. Нажал. Выстрел.

Промежуток между движением и реакцией был, конечно, ощутим. О нормальной стрельбе речи не шло — но на случай атаки зверя… этого хватит. Ну и в случае, если будет нужно дать по морде, то на расстоянии вытянутой прямой руки у меня формируется кулак. Немного постучав по бетонной стене, я понял, что так делать не стоит, весь механизм можно легко сломать.

— Придется морды бить левой. Вариантов нет.

Поэтому хоть и расстроенный, я умылся, наскоро перекусил остатками еды, которой осталось буквально крохи, кажется, этот мелкий засранец взял с меня больше, чем просто сыр.

Во всяком случае на момент похода у нас с Зейном был почти недельный запас еды. Умылся, и побрел в город, здоровым я себя не чувствовал, и, хотя очевидно, что ничего не болело явно, но общая дикая усталость последних дней сказывалась на мне весьма сильно. В голове всё периодически плыло как в тумане, но останавливаться было нельзя — без еды и воды мне будет только хуже.