Книга Слой Первый. Книга 3, страница 14 – ПолуЁж

— С тем… новичком. Мы не можем оставить его в Цитадели? Брать с собой, столь важный экземпляр для нашего дела — слишком рискованно.

— Место сражений и смертей тысяч душ — это лучший источник силы для ритуала. Утроим его охрану, если вы сомневаетесь в нашей победе.

— Ну уж нет. — усмехнулся Вейс. — Я в наших делах прям, как зарецкий клинок. Дела церкви не дадут соврать. Чтож. Тогда играем спектакль, чтобы забрать новичка у этих вонючек, и проводим ритуал на месте. Они ни о чем не должны догадаться, поэтому охрану дадим из местных дикарей, а вторым кольцом уже гвардейцев. Документы и необходимые вещи у меня уже с собой. Пусть Творец видит теплые сны.

Телега. Если это телега, то я, кажется, неверно понимал это слово. Потому что неслось данное деревянное сооружение на двух колесах так, как и люди бегать не могут. Это я успел заметить краем глаза, когда очнулся и принялся оглядываться вокруг. Ткань, закрывающая обзор окружающего мира, немного подпрыгивала на кочках, и именно тогда я обратил внимание на скорость. Бешенную скорость.

Со стоном перевернувшись на спину, я попробовал почесать воющее ухо и понял, что закован в грубые деревянные колодки. Сразу всплыла и последняя услышанная мной фраза, и четкий рисунок свинцового кастета на перчатке. А заодно и причина боли в ухе.

Помимо того, что мне заковали руки, так мне еще и ноги заковали в похожие кандалы, и соединили их через тонкую, но весьма прочную даже на вид цепь.

Церковники, драть вас в уши.

Которым я сообщил о том, что нахожусь в Степном, и выдвигаюсь к ним. Совершенно не понимаю, как они успели так быстро дойти до города, прошло меньше суток.

Конечно, была мысль, что и тут у них были свои связи, а имея артефакт для связи, сообщить о появлении нас в городе — плевое дело. Но тогда всё становилось еще запутаннее, я-то думал, что церковь о ордене ничего не знает, а тут возможны варианты и весьма нехорошие.

Дальнейшие события, уместившиеся в четверо суток бесконечной гонки, слились в один поток. Со мной не разговаривали, трижды в день отпускали на воздух, сделать свои дела, дважды в день кормили неплохой похлебкой, даже с мясом, когда делали остановку.

Чтобы нормально поесть, приходилось скрючиваться, поднося металлическую миску почти ко рту, и хлебать деревянной ложкой, разбег цепочек был небольшой, и я все эти дни, даже вытянуться не мог, не то, что почесать больное ухо.

Такое несоответствие в посуде было понятно и даже приятно, миской я и ранить никого не смогу, а что я могу сделать с ложкой, мои тюремщики прекрасно видели на примере гоблина. Хотя я был так зол, не смотря на отчаянное положение, что и деревяшку воткнул бы кому в глаз.

Один раз меня слегка побили, и я чуть не утонул, когда попытался сбежать, хотя и совершил это совершенно нечаянно. На большой кочке, вылетел из телеги, и жестко приземлившись на задницу, попытался удрать, но запутавшись в ногах, упал в холодный ручей, текущий вдоль маршрута. Воды нахлебался вдоволь, так как в панике растерялся и не сразу сообразил, как скрюченным из него вылазить.

Естественно, сбежать не получилось. Как копчик не сломал при падении, вот что удивительно. Телега успела удрать метров на двести, прежде чем ее «коняшки» поняли, что потеряли груз и вернулись за мной. Так же бессловесно меня закинули обратно в телегу, дали пару раз по печени, получили в ответ мое обещание завалить их при любом удобном случае и на этом инцидент был исчерпан.