Книга Пехотинец Системы 7, страница 68 – ПолуЁж

Первый день. Засада в узком ущелье. Я выследил конвой из трех транспортных платформ и сотни машин охранения. Мои юниты — тысяча с лишним тварей — хлынули с двух сторон, заваливая проход телами и обломками. Это была не битва, а мясорубка. Внешники яростно отстреливались, их плазменные заряды прожигали серые тела, но юниты, ведомые одним моим приказом, лезли и лезли вперед.

Они умирали десятками, но их смерть была не напрасной. Они вгрызались в ходовые части машин, переворачивали и ломали пушки, бросая беспомощного врага на добивание мне. К концу боя от моей армии, из-за гребаных туч не осталось ни черта, но конвой был уничтожен. Я лично добил последних выживших, собрал трофеи и растворился в скалах.

Второй день. Ночная атака на мобильный патруль. Третий. Удар по ремонтной бригаде, которая пыталась найти и эвакуировать подбитую технику. Ага, хрен там плавал, я собирал всё, как последний бомж.

Семь суток — семь атак. Каждый раз я действовал по одной и той же схеме: внезапный, сокрушительный удар, максимальный урон и быстрый отход. Я жертвовал юнитами, не считая. Они умирали, воскресали через сутки, и я снова бросал их в бой. Внешники несли потери. Не критические, но постоянные, изматывающие.

Их конвои горели, патрули исчезали без следа. Про парные патрули можно было забыть, я вычистил сотни квадратных километров между аванпостами и главной базой, которую назвал цитаделью, тем самым обезопасил себя и живых охотников Нраты от возможности любого столкновения с врагом. И это сошло мне с рук. Ни одной десантной машины из космоса. Кажется у врага нечего было ответить, он оказался слишком уязвим.

К концу недели результат был налицо. Главная база замерла. Сканеры Охотников показывали, что массивные ворота цитадели закрыты, а периметр ощетинился дополнительными турелями. Никто не выходил и не входил. Победа? Тактическая — да. Я добился своего: зачистил пространство между их главным ульем и пятью аванпостами, превратив его в ничейную землю, где я был хозяином. Но эта победа обнажила и новую проблему.

Отрезав аванпосты от снабжения, я заставил их «окопаться». Враг, понимая, что я выбиваю его в поле, стянул к своим малым базам все доступные резервы. Особенно много было Туч — роев мелких боевых дронов, а что это не живые механизмы я уже знал от Синего, способных за секунды превратить в решето что угодно. Я решил проверить их новую оборону на прочность и жестоко поплатился за самонадеянность. Хорошо хоть юниты бесконечны и возрождаются.

Атака на ближайший аванпост превратилась в показательное избиение. Мои юниты, едва выйдя на открытое пространство, столкнулись с жужжащей стеной из металла и огня. «Тучи» поднялись в воздух тысячами, сливаясь в единое мерцающее облако. Они не стреляли прицельно — они просто создавали перед собой зону сплошного поражения. Мои бойцы даже не добежали до стен. Их рвало на куски, сжигало, аннигилировало в воздухе. Атака захлебнулась, не начавшись. Я, стиснув зубы от бессильной ярости, отдал приказ отступать. Точнее, отступать было уже некому. Почти вся армия, которую я бросил на штурм, осталась лежать пеплом на подступах к аванпосту.

Я побился лбом о неприступные стены и отступил. Партизанская война на истощение сменилась позиционным тупиком. Я контролировал территорию вокруг, они — свои крепости. Но даже в этой патовой ситуации была и хорошая новость. Пока я громил конвои, мои самые незаметные разведчики, Охотники, продолжали свою работу.