Книга Мастер Рун. Книга 9, страница 45 – Артем Сластин, ПолуЁж

Орк и демон отказались идти дальше. Орк сказал что-то, что Линь перевёл как: «Мои кости знают, что дальше — не для зеленокожих». Демон назвал это «местом богов».

Дальше пошли четверо. Казалось, они должны были спускаться, но это оказался прямой коридор, восемьсот метров, идеально чистый, освещённый мягким белым светом, не имеющим источника. И он был чистым, как будто его построили вчера, а не тысячелетия назад. Коридор вывел в круглую камеру двадцати метров в диаметре, с пустым постаментом в центре. Линь отмечал, что Киану смотря на эту пустоту, говорил про «пульт управления», который должен был здесь стоять, но видимо его сняли или перенесли.

А в стене напротив был ещё один люк, небольшой, но открытый, который называется шлюз. За ним, маленькая камера, в которую оставшиеся путешественники вошли, первая дверь закрылась, вторая открылась.

И они вышли наружу.

Я дочитал это место и понял, что не дышу. Буквально, задержал дыхание и не заметил. Потому что-то, что описывал Чжоу Линь дальше, было… было тем, от чего ломается картина мира.

Они стояли на внешней стороне Сферы. Под ногами — тот же материал, что и в коридоре, слабо светящийся, чуть изогнутый. А над ними абсолютная, совершенная, чёрная пустота, в которой не было ни единой точки света. Киану, загадочный практик невероятной силы, сорвался, плакал, крича о каких-то погасших звездах, но ни Линь, ни другие, ничего о них не знали, зато у них болели глаза, пытаясь найти хоть что-то, за что зацепиться, и не находили ничего.

Там было холодно, нечем было дышать и полностью отсутствовал этер. Даже у червей, капля этера всё же была. А здесь это была смерть для любого практика. Всё это выглядело так, как будто Сфера — это единственный сосуд в пустом подвале.

А Киану словно сломался. Стоял у стены шлюза, и слёзы катились по щекам. Чжоу Линь спросил у этого сильного практика, знающего столь много и словно потерявшего всё, что он видит.

Тот ответил. Сказал, что искал многие долгие годы и годы, что, может быть, снаружи будет хоть что-нибудь. Хотя бы свет. Далёкий отголосок других миров. Эхо. Что-то, что скажет ему, что там, откуда он пришёл, ещё существует хотя бы память.

Но снаружи не было ничего. Ни звёзд, ни… — и тут Чжоу Линь записал слово, которое пометил как непереводимое, — ни «галактик». Пустота настоящая, финальная. Такая, какая наступает, когда всё остывает и последняя искра гаснет.

Дом, из которого я ушёл, — сказал Киану, — его больше нет. И нет никого, кто помнит, что он был.

Я закрыл книгу. Осторожно и медленно, находясь в шоке от прочитанного. То, что я прочитал, было не путевыми заметками древнего практика. Это были слова человека, который стоял на внешней стороне Сферы и смотрел в мёртвую Вселенную. Который искал звёзды и не нашёл их.

Потому что звёзд больше не было. Но ведь такого не могло же быть? Что нет звезд за сферой? Возможно, есть еще один «корпус» или что-то закрывающее сферу от остальной вселенной либо…

Либо это была тепловая смерть. Эти два слова пришли из той, другой памяти землянина. Состояние, когда энергия Вселенной рассеялась до предела. Нет разницы температур. Нет движения. Нет света. Бесконечное, однородное, холодное пространство, в котором ничего никогда больше не произойдёт. Пространство, в котором остались лишь красные карлики, могущие существовать десятки триллионов лет, но которые в своё время тоже погаснут. Вот что за солнце висит в этом мире, словно приколоченное к небосводу и вот почему у него красный цвет.