Книга Долг человечества. Том 7, страница 19 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Тем не менее, увечье не мешало двигаться ему с пугающей, нечеловеческой резкостью. Дима подошел к лежащему неподалеку Леониду и с силой пнул его в бок, прямо травмированной ногой. Тот лишь слабо застонал.

— Я ведь верил ему. Заморочил мне мозги, говорилговорилговорил, а я поверил, людей для него ловил, думал, что стану частью коллектива, где меня уважают. Не то, что ты, — он вскинулся, вытянулся в мою сторону, ткнул пальцем обвинительно, — сучий потрох, не видящий ничего дальше своего носа. А Антон… Как он поживает? Я не смог добиться от этого мешка с дерьмом правды, он только мычит. Я хочу найти своего единственного друга. На, — он ткнул пальцем себе в левое ухо, — погляди что сделал. Нравится? Красивый. Иногда смотрю на свое отражение в воде, мутной такой, но все равно вижу. А доспехи выбросил в топи, отражение слишком яркое, слишком хорошо вижу.

Дима шел ко мне, подобрался почти вплотную. Я физически ощущал скованность в его присутствии, чудовищная ужасающая аура. Подавляющая, угнетающая, сквозь боль и ощущения я чувствовал оцепенение. Но это был не страх, мне хватит сил мгновенно его убить, достаточно только этого пожелать. Я тут все могу превратить в кровавый туман, весь чертов островок и все эти болота. Но… я почему-то не мог этого сделать.

Нет, дело не столько в старой дружбе, что тяжелым грузом тяготила меня и тянула вниз, это какое-то заклинание. Как только я оказался здесь, на этой полянке, в окружении безликих людей и мириад греллинов, среди этих пленников и висельников, я чувствовал это пугающее присутствие, и думал, что это выверты моего сознания дорисовывают ощущения в неприятном месте. Ошибка. Но ничего, я смогу совладать с эмоциями.

Старый друг словно прочитал мои мысли. Он ухмыльнулся, обнажив не белоснежную улыбку, а беззубый рот, на месте винир зияли только пеньки, и он указал пальцем себе на грудь.

— Ты ведь думаешь, что ты теперь всемогущ, Марк? — Прошептал он, одарив меня зловонием изо рта, а его лицо исказила гримаса безумного торжества. — Я прощупал тебя. Да, ты хорош. Мою осаду ты отбил играючи. Стая передала мне весь этот страх и ужас, ты стер их тысячи, за минуту! Не стыдно? Но здесь твои фокусы не пройдут.

Мне было безумно горько осознавать это. Принимать решения, исходя из увиденного. Мой старый товарищ выжил из ума, и, по видимому, необратимо. То, что он несет бред, не понимая истинных границ моих сил, это ладно, дело в другом. Сейчас он меня провоцирует. Что я должен сделать, чтобы это было правильным? Прервать его страдания и спасти людей Леонида? Или искать возможность вытащить его из бездны расстройства, жертвой которого он стал? Тем не менее, я понимал, что он опасен. Вполне вероятно, моего фантома он либо захватит в плен, либо и вовсе убьет, в его словах была неприкрытая ненависть в мой адрес.

А он болтал, болтал, словно никогда в жизни не говорил, а тут дорвался. Чем дольше он говорил, тем сложнее было его понимать, мысли его скручивались в нераспутываемую петлю, тем не менее он умудрялся эти мысли транслировать вслух, пока он не сказал следующее, причем сделал это весьма отчетливо.

— Зачем ты здесь? — Мне на миг показалось, что в его глазах, наполовину затянутых безумием, мелькнул осколок разума.

Я стиснул зубы и сжал кулаки, потому как не мог спокойно на него смотреть.