Книга Долг человечества. Том 6, страница 36 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Наверное, надо сказать что-то. Что-нибудь пафосное, подобающее моменту, закрепить успех, так сказать, но сделать этого я не успел, потому что все мое нутро перевернулось вверх тормашками.

Это паскудное чувство. Пассивный навык ощущения опасности, который до сего момента тихонько дремал где-то на задворках сознания, не показываясь. Сейчас же, проснувшись, он заорал сиреной ядерной тревоги. Улыбка тотчас сползла с моего лица.

Волосы от затылка до копчика пошли ходуном, по спине прокатилась волна ледяного ужаса. Иррациональный страх, предчувствие неминуемой беды, хтоническое, глубокое. Что-то, что сидит в нас издревле, и просыпается в миг неотвратимой катастрофы. Меня чуть не вырвало от подступившей эмоции, желудок скрутило тугим узлом.

Я резко повернул голову к кратеру, в ту зияющую дыру, игнорируя радостные лица своих сокомандников. Мертвая тишина, повисшая аккурат после того, как оземь ударились последние обломки, исчезала. Я вслушивался в рокот земли, в этот утробный, низкочастотный гул. Дрожь под подошвами.

— Марк? Что такое? — Катя осеклась, заметив, как изменилось мое лицо. Смех оборвался, на меня удивленно уставились лица товарищей.

Я не ответил. Мой мозг сейчас лихорадочно сопоставлял факты, те самые, о которых следовало думать до того, как я запустил необратимый процесс. Имплозивный взрыв, гора схлопнулась внутрь пустот. Миллионы тонн базальта рухнули в каверну. Что я там выдвинул в качестве предположения о природе этой горы, когда немного ее изучил?

Это потухший вулкан. Обсидиан, серные источники наверху, пористая структура породы. А у вулкана есть магматическая камера. И она была перекрыта массивной каменной пробкой. То есть, нашей горой.

А я, выходило, эту пробку разрушил. Более того, колоссальный кинетический удар сработал как поршень, который с размаху ударил по тектоническому разлому. Гул усиливался, он замещал собой все вокруг, и не заметить его теперь решительно невозможно.

Из центра кратера, сквозь толщу осыпавшегося щебня, с оглушительным шипением в небо ударил гейзер белого, непроглядного пара. Остатки подземного озера вскипали, встретившись с чем-то невероятно горячим. Почему я говорил «чем-то», ведь прекрасно знал, с чем… Только язык произнести не поворачивался.

И тут, сквозь серую пыль, взвесь тумана и пепла, со дна воронки пробилось свечение. Густое такое, хоть на хлеб мажь, оранжево-багровое. Земля в эпицентре кратера начала вспучиваться, пошла волной, а сетка трещин расползалась в разные стороны, одна из которых стремительно двигалась к нам.

— Бежать… — Хрипло выдавил я, пятясь назад.

— Что? — Переспросил Боря, уже не слышавший моих слов, гул стал слишком сильным. — Марк, там светится что-то, это плохо?

— БЕЖАТЬ! ВАШУ МАТЬ, БЕЖИМ ОТСЮДА! — Заорал я так, что мгновенно сорвал голос, в попытке перекричать нестерпимый вой земли.

Схватил опешившую Катю за плечо, с силой дернул ее на себя, увлекая прочь от кратера. Остальные команде вняли, тормошить не пришлось.

— К реке! Бегом! — Мой крик и искаженное от ужаса лицо подействовали лучше любых объяснений. Инстинкты тут превалируют над логикой и здравым смыслом, поэтому мы побежали. Илья, задержавшийся дольше прочих, за каким-то хреном рассматривающий открывающийся ад, наконец понял, что ему сулит промедление. Багровые трещины ширились все быстрее, а потому велик был риск не успеть.