Книга Долг человечества. Том 5, страница 106 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Все трое, Завьялов, Морозов, Савельев, повернули головы, медленно и скрипуче, как будто у них вместо шей — шарниры. Ошарашенно глядели на Вячеслава. Ведь там, где только что лежал иссохший, вонючий труп, перетянутый синюшной кожей, сейчас поднимался, чтобы присесть, Вячеслав Нестеров. Более того, когда ему удалось распрямить спину, он сбросил с себя ткань, укрывавшую его до этого, и спустил босые ноги на голую землю.

Кожа его приобрела здоровый, чуть смугловатый оттенок, на руках бугрились хоть и с видимыми возрастными изменениями, но налитые силой мышцы. Провалы глазниц заполнили ясные, пронзительные глаза, которые сейчас пристально рассматривали присутствующих в этой комнате. Седина в волосах никуда не девалась, только теперь она придавала вид мужчине не умирающего деда, а матерого такого волчары, которому еще хоть куда.

Нестеров, как оказалось, тоже своего рода колдун, пусть и всего второго уровня, однако это не мешало ему контролировать этих псов одним лишь своим присутствием. Я не скрывая наслаждения наблюдал, как стекает по стенке Морозов, собираясь стать меньше и незначительнее, чем он есть, и занять позицию тише воды ниже травы в буквальном смысле этого слова. Клянусь, если бы этот пижон мог, он бы схлопнулся до частиц и улетел, куда понесет ветер.

Наблюдал также и перемены берсерка Завьялова. Пышущее яростью, злобой и тупой грубостью лицо сейчас скукоживалось, будто лимона поел, бледнело, а руки его, перевитые чудовищной мускулатурой, которую было не скрыть даже за латными перчатками и наплечниками, начинали мелко дрожать. Лишь Савельев сохранил подобие хладнокровия.

— Старший лейтенант Завьялов, Капитан Савельев, Лейтенант Морозов, — Вячеслав чеканил их звания, а я слышал не должности и фамилии, а вбиваемые в их крышки гробов гвозди, — какого *нецензурно* здесь происходит?

У меня масса вопросов, но главный — почему так или иначе причастные к вооруженным силам ругаются так бранно? Видимо, это я в своей интеллигентной жизни к подобному контингенту не привыкший, а для них это в порядке вещей. Ладно, это я от стресса каламбурю, вопросов насущных действительно немало.

Во-первых, Вячеслав действительно знает, что происходит, тем не менее задает этот вопрос. Может ли быть, что последние часы его прошли в беспамятстве? Но нет, чуть меньше часа назад я слышал его голос, он был в здравом уме. Хотя, как посмотреть…

Ответа от троицы тех, кто уже практически поделил шкуру неубиваемого медведя, не последовало. Я же, признаться, находился в серьезном замешательстве. Сделать-то свои ходы я сделал, и сейчас наблюдаю развязку, но делать что? Полагаю, разумным решением в моей ситуации будет понаблюдать, я частенько так делал, ну а Варя, видимо, настолько запуганная моими увещеваниями не лезть на рожон и не атаковать всех подряд, сейчас заняла ту же позицию, что и я.

Заговорил вновь «старший», уже встав на ноги.

— Что встали, морды кирпичом? Думали концы отдам? Хер вам, приблуды неблагодарные, с тем что вы натворили я разберусь, и молитесь, чтобы я поступил по уставу, а не вскрыл ваши сраные черепушки, не вышкреб их до снежного блеска и не нассал в них! Оружие сдали Илье и шагом марш наружу! Муромец, — перевел старик взгляд на остолбеневшего электроманта, — позаботься о том, чтобы эти три тупые бошки торчали из ямы. Выполнять!