Книга Долг человечества. Том 5, страница 103 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Вторым из лидеров оппозиции был Артур Завьялов, бывший спецназовец, переведенный за немотивированную жестокость в глухомань на границе, отсиживать положенный срок контракта. Тупой как пробка, чудовищно сильный, злобный, как голодный пес, и с полностью стертыми моральными ориентирами. Насилие, бесполезные драки, чванливость положением — все это про него. А стоило Леониду навестить эту фракцию, поджал хвост, явно оценив разницу в силе.

Под присмотром Савельева, Артур наводил ужаса на население. И именно он сколотил вокруг себя костяк из нескольких десятков таких же отморозков, которые спали и видели себя лидерами положения с полностью развязанными руками на всякое, что в обществе порицается.

Последним персонажем в списке, но не по значимости, был Денис Морозов, самый тихий из троицы, и непонятно, как вообще затесавшийся к этим ублюдкам. В прошлом мутный сотрудник СПС-ки, или же специальный связист. От трибунала за торговлю государственными тайнами его спас лично Вячеслав, переведя того из-под удара к себе штатной единицей, и, судя по всему, это приоткрывало мне завесу, что и сам лидер фракции мог быть нечист на руку, но мой прямой вопрос об этом резко и категорично был отринут.

Слушая этот рассказ, я поражался, как Вячеслав вообще умудрялся удерживать все под контролем при таких вводных. Хотя, можно ли это назвать контролем в привычном понимании слова? Тут я затруднялся дать себе ответ. Но тот факт, что все трое банально ждали смерти своего главаря, о чем-то да говорил.

Из рассказанного и, с помощью уточняющих вопросов, я сделал однозначный вывод. Именно Нестеров здесь фигура ключевая, потому что всех троих отщепенцев он так или иначе спас либо от смерти, либо от тюрьмы. Так что авторитет его был непререкаемым. Инерция армейской субординации, если изволите, и даже здесь она сохранилась. Страх перед авторитетом или привычка подчиняться — тут вопрос открытый.

На мой вопрос, что же именно Муромец сделал с этими тремя, тот ехидно осклабился, и пояснил, что поговорил с ними по-армейски, ведь и сам он в прошлом причастен к вооруженным силам, только вот о себе рассказывал явно с неохотой, потому фигура Ильи для меня осталась загадочной.

— Что, прямо избил их? — Подложив щеку под ладонь, слушала Илью Варя.

— До меня когда слухи дошли, думал убью всех троих. — Сжал кулаки Муромец. — Да только вот уже настроения в лагере были ни к черту, как на пороховой бочке, честное слово. Сделай я так, беды было не миновать, и даже отсутствие каких-то там указаний и координации не помешало бы случиться бунту.

— И каковы результаты, кроме того, что ты сбил себе костяшки? — Уточнил я.

— Начать стоит с того, что именно я узнал. Эти трое, еще со времен шпиона, внедренного нам Константином, мутили воду, и планировали в полном составе переехать в центр полигона, в форт этого больного *нецензурно* ублюдка. Им полагались высокие должности при тамошнем руководстве, и за ценой они не постояли, им плевать, пять человек каждые два дня, или две сотни разом, главное собственные тушки потеплее примостырить.

— То есть, ты считаешь, что после того, как Вячеслав бы помер, а власть была бы захвачена бескровно, всех людей отсюда просто перегнали бы к рабовладельцу? — Спросил я, дабы внести для себя ясность мотивации Виктора, Артура и Дениса.