Книга Кодекс Практика: Страница 4, страница 80 – Артем Сластин, Игорь Маревский

— Странно, — сказал я, спрыгивая на землю.

— Кого-то ищешь? — Спросила Лан, слезая следом и поправляя сбившийся плащ.

— Да мальчишку одного. Слугу своего, Шурика. Он обычно всегда здесь.

— Может он заболел? — Девушка пожала плечами, — или по делам отослали. Не сидеть же ему с утра до ночи и ждать пока ты вернёшься.

— Может быть, — задумчиво ответил я, — Во только это на него не похоже.

Пришлось везти Вьюгу под уздцы самостоятельно. Лан пошла следом, но я заметил, что она не разделяла моей тревоги. Для неё пропавший слуга был просто пропавшим слугой. Не более того. Конюшня встретила меня тишиной. Причём обычно при появлении Вьюги, соседние скакуны начинали завистливо ржать, но вокруг было слишком тихо.

Я замер на пороге, вглядываясь в полумрак конюшни, как вдруг ощутил знакомый запах. Сладковато-приторный с металлическими нотками, который угадывался сразу. Это был запах крови.

— Лан, — сказал я, не оборачиваясь. — Жди здесь.

— Что случилось? — Спросила она, оглядываясь по сторонам.

— Просто жди!

Я передал ей поводья и шагнул внутрь.

В стойле Вьюги было чисто, как положено. Свежая солома, полное ведро воды и яблоки в кормушке. Шурик приходил сюда сегодня и убирался, это было видно. Значит случилось что-то после… вот только где он сам?

Прошёлся дальше, к маленькой подсобке, где обычно спал мальчик и заметил, что дверь была приоткрыта, а из щели сочился этот самый запах сладковатой вони. В глубине подсознания мне прекрасно было известно, что увижу внутри, вот только я до последнего молил всех существующих богов, что это окажется не так.

Боги не ответили.

Я толкнул дверь и увидел тело Шурика, лежавшего на боку, поджав колени к груди. Маленькое, худенькое, в разорванной одежде, его руки были вывернуты под неестественным углом, будто кто-то их насильно ломал. Раздробленные пальцы, из которых ежом торчали кости превратились в кровавую кашу, а из-под ногтей сочилась запёкшаяся кровь.

— Чёрт, Шурик… — Прошептал с горечью в горле и опустился на корточки.

Лицо мальчика было неузнаваемо. Опухшее, синее, с глубокими рассечёнными ранами на лбу, щеках и подбородке. Кто бы это не совершил, явно стремился, чтобы к концу работы всё выглядело максимально жестоко. Глаза закрыты, но не потому, что Шурик перед смертью зажмурился, просто его веки настолько опухли, что мальчик не смог бы их открыть, даже если бы был жив.

Я повернул его голову и изо рта, разбитого в кровь, вывалился чёрный и распухший язык.

Шурик умер не сразу. На его теле было множество побоев, причём как от палок, так и от ножей. На одежде даже остались пыльные следы чьих-то сандалей, которые носили все неофиты. Мальчика забивали толпой, втроем, как минимум и это было заметно даже невооруженным взглядом.

По позе Шурика я понял, что он даже не пытался отбиться. Мальчик, скорее всего, до последнего не понимал, чем смог разозлить юных господ, и чем заслужил такое наказание. От одной мысли, что пока его пытались убить, запинывая ногами и забивая палками, Шурик плакал и просил объяснить в чём его вина, заставляло мою кровь бурлить от ярости.

Как паршиво всё вышло. Я медленно выдохнул, решив, что время для святой ярости наступит чуть позже и внимательно осмотрел тело. Прежде чем сделать то, что надо было сделать ещё несколько дней назад мне нужны чёткие доказательства. Нужно знать наверняка, что Фу Хай или Чжан Ху приложили руку к убийству Шурика, и лишь затем устроить им встречу с богами.