Книга Кодекс Практика: Страница 4, страница 31 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Толпа замерла. Неофиты переглядывались, не веря своим ушам. Одно дело, выйти на бой втроём или впятером, и совсем другое, навалиться всей кучей. Но приказ есть приказ, и, кроме того, во взглядах многих я видел тот же самый огонёк, что горел у Фу Хая. Зависть пополам со злостью. Они хотели набить мне морду, доказать себе и инструктору, что я ничем не лучше их, что всё это лишь везение.

И желающие нашлись. Их было около десятка, из числа тех, кто посмелее и посильнее. Они окружили меня со всех сторон, и я впервые за сегодняшний день почувствовал что-то, отдалённо похожее на давление. Не духовное, они не обладали таким навыком как магистр или развитые звери, а чисто психологическое. Десяток крепких, злых парней, которые хотят одного — растоптать тебя.

— Начали! — рявкнул Ши.

Они побежали одновременно со всех сторон, без какой-либо тактики, подбадривая себя криками. Впрочем, толпа есть толпа, что от неё хотеть?

Если бы я остался на месте, меня бы просто смяли массой, а потом забили ногами, поэтому я сделал единственное, что мог сделать в такой ситуации — начал двигаться. Вот только, вместо уклонений, начал бить, понимая, что одного пропущенного удара может хватить на то, что меня собьют с ног, а там всё веселье и закончится.

Я выбросил левую руку вперёд, и моя ладонь, сложенная лодочкой, звонко прилетела по уху ближайшему неофиту. Парень, взвыв от боли, схватился за голову и вывалился из кучи. Я тут же, не останавливаясь, и снова исполняя приём из стойки, которой меня научил мастер Чэн, нанёс короткий, резкий удар пяткой правой ладони в челюсть второму, подкрадывавшемуся сзади. Голова парня дёрнулась, он клацнул зубами и рухнул как подкошенный, полностью отключившись. Я развернулся и встретил третьего прямым ударом кулака в солнечное сплетение, и неофит, охнув, сложился пополам

Опрокинул ещё пятерых, щедро раздавая оплеухи, когда краем глаза заметил, что Фу Хай, оправившийся от своего позора, выдернул из земли деревянный колышек, которым крепили растяжки для тренировочных мешков, и с криком бросился на меня, выставив его вперёд как нож.

— Сдохни, тварь!

Я видел эту атаку. Видел, как он бежит, видел зазубренный конец колышка, весь в грязи, сулящий гангрену и целящийся мне в живот, и видел безумный блеск в его глазах. Я развернулся к нему всем корпусом, и моя левая рука взметнулась вверх, перехватывая его запястье. Сжал пальцы, чувствуя, как хрустят его кости, и резко вывернул руку. Колышек выпал из его ослабевшей ладони. Я дёрнул рыжего на себя, разворачивая его спиной, и моя правая рука, сжатая в кулак, уже летела ему в затылок, готовая одним ударом выключить его сознание. Я уже не контролировал силу, ярость от его подлого удара требовала возмездия, толком не осознавая, что делаю.

Пространство словно взорвалось и мой кулак внезапно остановился, врезавшись в непреодолимую преграду. Мой кулак замер в сантиметре от затылка. Фу Хая, остановленный рукой инструктора. Рыжий, осознавший, что только-что чуть не умер, обмяк в моей хватке, его ноги подкосились, и он мешком рухнул на землю, лишившись чувств от одного лишь страха. Я медленно опустил руку и огляделся.

Всё поле было усеяно телами. Неофиты лежали вповалку, кто-то стонал, держась за разбитый нос, кто-то сидел на земле, пытаясь отдышаться и прийти в себя.