Книга Кодекс Практика: Страница 4, страница 129 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Врата Тянчжу оказались упрямыми. Ци упиралась в них, не желая проходить и как не давил, они не поддавались. В какой-то из моментов, попробовал надавить сильнее, пытаясь сохранить расслабленное тело, но тут произошло вполне ожидаемое.

У меня начались галлюцинации.

Сначала просто тени во тьме закрытых глаз. Редкие точки, которые обычно пропадают стоит лишь проморгаться, но затем появились образы. Я слышал, как дышали стены, чувствовал, как подомной пульсировал пол, а тени сплетались в изображение несуществующего.

Шурик. Избитый и израненный, он смотрел на меня закрытыми от гематом глазами и что-то шептал. Я прекрасно понимал, что это реакция моего разума на внезапный стресс и старался не придавать этому значения. Вот только чем больше отвлекался на сами врата, тем сильнее и ярче становился образ.

— Что я такого сделал? — Спросил меня мальчик, шевеля разбитыми в кровь губами.

— Ты не настоящий… ты не настоящий… — продолжал бубнить себе под нос и давить на шестые врата.

Я знал, что это не он, но голос был один в один. От давления случайно сжал зубы и ци дрогнула, касаясь стенок раскрывающих меридианов. Сердце пропустило удар, а на лбу выступила холодная испарина. Шурик продолжал на меня смотреть, повторяя один и тот же вопрос по кругу, но когда потоку удалось пробиться сквозь затор, его образ исчез, оставляя лишь бестелесный голос у меня в голове.

Тянчжу были открыты.

Седьмые врата Ючжэн находились в затылке. В одной из самых опасных зон мозга.

Как только направил туда поток, закружилась голова, все образы в конец испарились, а я свалился в бесконечную тьму, утопая в ней словно в вязком болоте. Разум подсказал, что галлюцинации вот-вот вернутся и в голове уже разносился голос Лан, которая спрашивала, зачем я оставил её одну с трупом Шурика, но я надавил сильнее и проломил седьмые врата.

Финишная прямая. Вот здесь и станет известно, либо прорвусь, либо окочурюсь прямо на месте.

Тело дрожало, а ци бурлила внутри, как поток лавы, готовая вырваться наружу. Давление в голове скакнуло сразу на несколько порядков и стало почти невыносимым. Я отчётливо чувствовал каждую открытую точку в ступнях, животе, солнечном сплетении, между лопатками, в груди, у основания черепа и в затылке. Они горели, словно золотистые новогодние лампочки, но осталось ещё две.

Самые опасные. Байхуэй в макушке и Цзянсян между бровей. Кодекс предупреждал: если открыть их в неправильном порядке или сбить поток, произойдёт закупорка и повреждение меридианов. А там одно из двух: кома или смерть.

Я закинул в рот последние три пилюли Сай и проглотил, запивая остатками воды.

Восьмые врата — Байхуэй.

Поток ринулся к макушке и ци послушно потекла по позвоночнику, поднимаясь выше затылка к темени. Давление усилилось настолько, что казалось вот-вот треснет череп, но я терпел. Восьмые врата были намного плотнее предыдущих, будто кто-то насильно запечатал их дополнительным слоем брони.

— Ты уверен, что хочешь их открыть?

Голос не принадлежал ни Лан и Шурику. Казалось он исходил откуда-то из глубин Кодекса, будто браслет впервые за долгое время решил со мной поговорить. Я не был уверен, стоит ли ему отвечать или лучше сосредоточиться на процессе, старясь не отвлекаться.

— Если откроешь, то дороги назад уже не будет, — продолжил голос, больше похожий на совокупность человеческих шёпотов, — Ты готов?