Книга Кодекс Практика: Страница 4, страница 117 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Мне приходилось проживать каждый момент агонии, заставляя подавлять в себе слабость и желание закричать от боли. Вместо этого я пытался найти позу, в которой она хотя бы немного затихала.

Пилюли, которые Ши засунул мне в рот, разогревали тело изнутри, заставляя ци работать быстрее и насыщать каждый сантиметр плоти, каждую косточку и каждый орган. Пилюли изнутри, и наполненная атмосфера снаружи. Печень, которую он разбил несколько минут назад уже начала восстанавливаться. Почки, превратившиеся в кровавое месиво, затягивались, но всё ещё не справлялись с токсичным эффектом такого количества пилюль.

Через час я смог повернуть в голову и увидеть, как из отрубленной левой руки подавала признаки жизнь. Из культи пробивались розовые побеги новых пальцев и местами белели кости. Ещё через час восстановились барабанные перепонки и белый шум сменился на размеренное дыхание Ши и бульканье собственной крови.

Вскоре по телу прошлась волна и наступил момент зуда. Он охватил все повреждённые места, заставляя изнывать не от боли, а от невыносимого желания расчесать себя до кровавых подтёков. Однако я держался. Держался и старался не проявлять слабости, принимая каждое брошенное мне испытание.

Через несколько часов боль ушла, но не полностью. Она оставалась где-то глубоко внутри в памяти нервов, заставляя ещё надолго запомнить это ощущение. Всё это время я тщательно размышлял, когда приступы немного отпустили. Урок Ши, в своей извращённой форме, всё же оставался уроком. Природный талант, каким бы высоким не являлся, всё равно имеет свой предел, и лишь пройдя его, можно ступить за грань человеческого. Так что рано или поздно, мне бы всё равно пришлось столкнуться с противником, который убил бы меня, исключительно из-за того, что я слишком сильно полагался на свою особенность.

Заодно познал её пределы. Получается, теперь мне не страшна потеря конечностей и это хорошо. Вернее даже отлично, ибо добавляло ещё штришок к моему плану побега.

Ши сидел напротив, скрестив ноги, и медитировал. Его дыхание было ровным, глубоким, лицо не выдавало ничего кроме спокойствия, будто он не избивал меня до полусмерти, а пил чай со старым товарищем. Я смотрел на него и пытался понять, что движет этим человеком. Он жил уже несколько сотен лет и, по словам многих, провёл их в битвах и сражениях.

Ждёт ли меня тоже самое? Превращусь ли в безумного рубаку, которым ведёт лишь жажда к насилию и жестокости? Переступлю через ту черту, после которой уже никогда не возвращаются? Смогу ли дожить до неё или сгину в очередной битве?

Вопросы заставили погрузиться в глубокие раздумья, но когда тело восстановилось, Ши открыл глаза, внимательно осмотрел меня и произнёс:

— Вставай.

Я поднялся, разминая новые мышцы и захрустел суставами и костями. Ноги всё ещё немного дрожали, руки висели плетьми, но в целом тело вернулось в норму.

— По новой. — Прорычал мужчина и бросил мне мой меч.

Я поймал его правой рукой, и мы снова приступили к мясорубке.

Ши бил беспощадно, заставляя меня падать, но я тут же вставал и давал ему отпор. Мои движения всё ещё были слишком медленными, но постепенно начинал читать действия своего мастера, ну или скорее он позволял мне делать это. Правда это не сильно помогло и к вечеру, я снова лежал на полу, не в силах пошевелить и кончиками пальцев. Вся левая сторона тела была разбита в труху. Рёбра, ключица, плечо. Ноги вывернуты так, что без боли на них невозможно было смотреть, а из широкой борозды на лбу, стекали литры крови.