Книга Кодекс Практика: Страница 3, страница 39 – Артем Сластин, Игорь Маревский

— Не надо. — Оказавшись рядом с ним в мгновение ока, холодным голосом произнёс я.

— А ты ещё кто такой? Спишь с ней что-ли? — Недовольно поморщился ублюдок. — В очередь тогда вставай, баба твоя — теперь моя. Как долг за свинок отработает, так пусть делает, что хочет.

Он снял с себя штаны, поднял руку, дабы коснуться головы незнакомки, но я её вовремя перехватил, и резко довернул свою ладонь. Кость на запястье острым осколком выглянула наружу, на девушку брызнула кровь, а сам урод принялся орать так, словно я ему заживо позвоночник начал выдирать.

— А-а-а-а-а-а-а-а!

— П-п-п-практик! — Завопил тот, что держал девушку за правую руку.

— К-к-к-культиватор! — Присоединился к нему второй.

Момента хватило, чтобы незнакомка освободилась от пут, сняла с себя капюшон, обнажив тёмные волосы и с размаху, вонзила нож обидчику в пах. Боль в запястье внезапно перестала его волновать, и он, схватившись за брызнувший фонтан крови, свалился на пол и продолжил рвать глотку в истошном крике.

Оставшиеся крестьяне, вылетели из постоялого двора, они даже не стали пытаться спасти своего товарища, бросив того истекать кровью на полу таверны. Незнакомка зло плюнула на крестьянина, вытерла нож о его штанину и убрала за пояс.

— Кто-то сказал п-п-п-практик? — Из кухни выглянул за шум кабачник, а затем уставился на меня и упал на колени. — Г-г-господин, я ведь не знал! Простите меня! Я не знал! Ещё и вёдра таскать заставил… Прошу, не убивайте меня, господин! Не убивайте!

Я подошёл к толстяку, рывком поднял его на ноги, стараясь случайно не сломать тому руку и поинтересовался.

— С чего бы мне тебя убивать?

Он поднял голову и неуверенно добавил. — В-в-ы ведь культиватор, п-п-причём вижу, что сильный.

Пришлось встряхнуть толстяка, пока он не потерял сознание и ответил.

— Это не значит, что имею право убивать кого мне захочется. — а затем перевёл взгляд на корчащегося от боли крестьянина и добавил. — Это не я его так, к тому же, он сам напросился.

— А-а-а-а-а-а! — Продолжал вопить во всю глотку насильник, что заметно начинало раздражать не только меня.

Пока незнакомка не решила его прикончить, поднял крестьянина одной рукой, вынес наружу и бросил к остальным и злобно рявкнул.

— В следующий раз так легко не отделаетесь. Поубиваю всех до единого, сукины дети!

Кажется, сработало. Двое схватили раненного под руки и унесли за калитку прочь.

Я зашёл обратно в таверну и дверь со скрипом закрылась. Кабачник всё ещё стоял на месте, со страхом в глазах поглядывая на растекающуюся по его заведению лужу крови и молчал. Из-за его спины выбежали три служанки с тряпками, упали на колени и принялись спешно вытирать кровь и слёзы.

Сама же незнакомка, стояла ровно там же, где я её оставил. Она успела снять плащ, оставшись в тёмно-фиолетовом ханьфу и распустила волосы. На кожаном поясе висел тот самый короткий кинжал с легка изогнутой рукоятью, обмотанной чёрной кожей, которым она оскопила несостоявшегося насильника. Лезвие она уже вытерла, но на пальцах всё ещё оставались бурые разводы.

Девушка повернулась и посмотрела на меня. Густые и тяжелые волосы падали на плечи, включая несколько прядей, выбившихся из причёски во время драки. Высокие скулы, тоненькая шея и прямой нос с едва заметной горбинкой. Казалось её черты лица были вырезаны скульптором или написаны художником. Когда наши взгляды сошлись, на щеках девушки появился лёгкий румянец, а сама она наклонила голову и приветственно произнесла: