Книга Кодекс Практика: Страница 2, страница 120 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Я видел, как мои руки начали меняться. Кожа серела, ногти удлинялись, снова превращаясь в подобие когтей, только теперь процесс словно становился необратим, превращая моё тело в нечто чудовищное.

Левое запястье вдруг снова обожгло огнём, но на сей раз он нёс нестерпимую боль. Она оказалась настолько острой, что я не смог даже закричать, только беззвучно распахнул рот, глядя, как из-под рукава вырываются языки оранжевого пламени.

В один момент появилась ослепительная вспышка света, прокатившаяся волной по комнате, и выжигающая тени по углам.

Свет ударил, как хлыст, разрывая вязкую багровую пелену, что стягивала пространство вокруг меня. Я стиснул зубы и попытался его рассмотреть, но он то и дело дробился, ломался на куски и каждый их ни обретал определённую форму. Неуловимые для человеческого глаза смертного, образы двигались слишком быстро, но я заметил, как вокруг них танцевали яркие вспышки света, которые и позволили на мгновение разглядеть отдельные фигуры.

Вытянутые морды зверей, изогнутые спины, когтистые лапы и острые клыки. Свет менял формы, превращаясь в то в волка, то в тигра, а то и в обычного домашнего кота. Каждая форма обладала своей уникальностью и ни на шаг не уступала в смертоносности предыдущей итерации.

Я увидел, как свет рванулся вперёд, впиваясь в жгут, соединяющий меня с коконом. Когти прошлись сквозь багровую ткань с мокрым чавканьем и связь на мгновение дрогнула. Я почувствовал это сразу и впервые с начала ритуала смог вдохнуть полной грудью. Следующий образ ударил по связке, удерживающей труп практика. Он вцепился в неё, натянул жгут до предела, а затем рассёк одним ударом, рассыпав его на тёмные нити, которые тут же исчезали в воздухе.

Затем он атаковал сам кокон, вспарывая его, отчего тот начал стремительно истончаться, исходя кроваво-красным дымом, уходящим в вентиляцию.

Кокон окончательно распался, остатки жгутов исчезли, свет внезапно погас, оставляя меня стоять одного в кромешной тьме.

Круг под ногами потух, труп культиватора, больше ничем не удерживаемый, с глухим стуком рухнул на камень.

А я… Я почувствовал, как мир накренился. Ноги подкосились, голова стала непомерно тяжёлой, и всё, что было вокруг, стены, потолок, поплыло в стороны. Сквозь наваливающуюся тьму я ещё успел заметить, как оранжевый сгусток, юркнул под левое запястье, а затем сознание покинуло меня, и я рухнул лицом в холодный камень, даже не почувствовав удара.

Того, что начал рушиться потолок, и на котёл, разбивая его вдребезги падает большой камень, я уже не видел.

Сознание возвращалось чертовски медленно, будто нехотя, словно я пытался выплыть из глубины, занырнув слишком глубоко. Наконец сумел разлепить глаза, хоть и не сразу. Веки казались тяжёлыми, словно к ним привязали грузила, и я несколько раз моргнул, прежде чем окружающий мир начал обретать хоть какие-то очертания.

Я попытался приподнять голову, и тут же мир качнулся, заставляя меня жмуриться и дожидаться, пока не пройдёт головокружение. По мере того, как сознание прояснялось, я начинал различать отдельные детали.

Камень. Я лежал на каменном полу. И, судя по тому, как я замерз, прошло уже немало времени с того момента, как я потерял сознание. Тело затекло, мышцы одеревенели, и, когда я наконец заставил себя перевернуться на спину, изо рта вырвался непроизвольный стон.