Книга Кодекс Практика: Страница 1, страница 95 – Артем Сластин, Игорь Маревский

А потом я увидел свою холщовую сумку.

Она валялась на земле, в двух шагах от пирующего зверя, там, где Цин Хай его выронил, когда напала тварь. Найденное мною растение, водяная игла, выпало из мешка и лежало прямо на траве, в луже крови. Барсук, занятый трапезой, не обращал на него внимания.

Я не знаю, откуда взялись силы. Наверное, отчаяние и понимание, что если я сейчас не заберу своё, то всё было зря, и этот кошмарный день, и ночь на дереве, и смерть этих людей. Я медленно, бесконечно медленно, на полусогнутых, пятясь, двинулся в сторону.

Барсук поднял голову, посмотрел на меня своими красными глазищами, облизнулся окровавленной мордой и снова вернулся к еде. Я был ему неинтересен. Это потому, что во мне мяса мало?

Я добрался до сумки, наклонился, почти падая, схватил её вместе с растением, одним движением забросил растение внутрь, зажал сумку в руках и, не разгибаясь, не оборачиваясь, побежал.

Бежал, спотыкаясь о корни, падая, поднимаясь, снова падая. Ветки хлестали по лицу, царапали руки, рвали одежду. Лёгкие горели, сердце колотилось, как бешеное, готовое выпрыгнуть из груди. Я бежал в темноту, прочь от этого места, прочь от жуткого чавканья и хруста, прочь от смерти.

Сколько я так бежал, не знаю. Может, час, может, два. Потом силы кончились, я упал лицом в землю и лежал, тяжело дыша, чувствуя, как дрожит каждая мышца, как тело бьёт крупная дрожь.

Лежал до тех пор, пока не начало светать. Сверху, сквозь кроны деревьев пробивался серый, мутный свет, туман редел, открывая очертания стволов. Я поднял голову, огляделся. Всё ещё дурацкий лес.

И наконец мне в голову пришла запоздалая мысль, от которой я чуть не рассмеялся истерическим смехом. Деревня-то расположена на склонах гор! А горы, они высокие, их видно отовсюду. Нужно просто забраться повыше и осмотреться.

С трудом встав, я нашёл самое высокое дерево, какое смог, и полез. Пальцы дрожали, срывались, но упрямство и желание выжить гнали вверх. Ветка, ещё ветка, ещё. Я лез, пока не почувствовал, что ствол подо мной начинает опасно качаться, но я уже был наверху.

Ухватился покрепче, выглянул из-за кроны. И увидел то, что должен был заметить, если бы сделал это гораздо раньше. И не было бы крови, смертей и проблем.

Далеко-далеко, практически на горизонте, там, где небо уже начало светлеть, золотиться в лучах восходящего солнца, высились горные пики. Семь вершин, увенчанных изящными пагодами, соединённых ажурными мостами. Они купались в солнечном свете, сияли отблесками витражных окон. Было очень хорошо видно изящные крыши, и знакомые очертания храмов на горных пиках.

Я смотрел на них и чувствовал, как к глазам подступают слёзы. Жив. Я жив. И я знаю, куда идти.

Спустился с дерева и пошёл быстрым шагом, желая оказаться в такой родимой дровнице. Страх постепенно отпускал, сменяясь тупым, выматывающим опустошением. В голове было пусто, только одна мысль билась, как набат: дойти, дойти, дойти.

Через несколько часов, когда солнце уже поднялось высоко, я наконец вышел из леса. Передо мной раскинулись знакомые трущобы, мимо которых я вчера проходил, а за ними, выше по склону, виднелись более приличные дома, и где-то там, в торговом квартале, была лавка Фэна.

Я побрёл вверх, чувствуя себя ходячим мертвецом. Новенькая одежда превратилась в лохмотья, изодранные ветками и моими собственными падениями. Лицо, наверное, было в грязи и запёкшейся крови, руки саднили от царапин. Но сумку с добычей я сжимал крепко.