Книга Сквозь тени 90-x. Банды и магия, страница 97 – Эльнар Зайнетдинов

Аверьян замешкался. Пришлось ткнуть его локтем.

Сильное единение кистей поставило точку в споре.

— Ну, еще увидимся, — попрощался рыжий и направился на парковку возле въезда на КПП.

Приходится заниматься детским садом, ей-богу.

* * *

Вот и настал вечер. Десять из пятнадцати человек прибыло в шашлычную, остальные, видимо, имели более важные дела.

Перед нами встал выбор между основным зданием, закрытой верандой и чем-то, напоминающим мексиканскую палапу. Я не сильно разбирался в строительных терминах, но это сооружение можно было бы описать как двускатную крышу, опирающуюся на четыре деревянных бруса, без стен. На свежем воздухе, конечно, интереснее — скоро ведь похолодает. Возможность насладиться теплым вечерком закроется до следующего сезона.

Три стола мы сложили буквой П и принялись заказывать еду у терпеливо ожидающих официантов. Я выбрал шашлык из говядины, который в меню выглядел не кусочками, а здоровенной вырезкой.

Слово за слово, ребята потихоньку привыкали друг к другу и общались. Выявились двое болтунов: панк, он же Диджей, и девушка, похожая на нимфоманку с татуировками и розовыми косичками. По физиогномике, одежде и языку тела не составило труда определить столь пикантные черты характера последней.

Остальные одногруппники вели себя более или менее сдержанно.

Выпивку принесли быстрее, чем еду. Большинство моих новых знакомых относились к алкоголю нейтрально либо положительно. Даже мужик в черной рясе со здоровенным крестом на груди пригубил вина. Да, учебе в университете тайных наук, как и любви, все возрасты были покорны.

Горячительные напитки потихоньку развязали языки. Я наслаждался свежевыжатым апельсиновым соком и услышанным. Хочу собрать как можно больше информации для составления психологических портретов. Иначе бы вообще не посетил сие мероприятие. Эти лица предстоит видеть два с половиной года.

— Дяденька, а как можно к вам обращаться? — спросил панк мужика в рясе.

— Протоиерей Исаакий меня звать, сынок. Не желаешь исповедоваться? — с характерным староверческим и грубым акцентом ответил священнослужитель, ведун школы света четвертого круга.

— Ага, еще чего! Кароче, будешь Поп! — добавил Диджей и заржал.

— Типун тебе на язык, нечистый! — ответил Исаакий и перекрестился.

— Эй, Индус, ты че, вообще не заказал ниче? На диете, что ли, или просто не врубаешься? — нашел себе новую цель говорун.

— Я питаюсь праной, — ответил на четком русском студент по обмену.

— Чем-чем? Дай угадаю, в меню твоей праны нету, ага?

— Прана — это энергия, которую вы называете духом. Я не пью жидкости и не употребляю пищу уже десять лет.

— Отсюда вытекает логический вывод: ты не срал десять лет! Ладно, как звать-то?

— Махараштра Бенджми Мармадюк, — ответил индус без капли эмоций на лице.

— Чего-о-о? Кароче, будешь отныне носить погремуху: Аске́тыч.

Собеседник молча кивнул.

— А тебя, бродягу, какими ветрами занесло в универ? — продолжил расспрос Диджей и обратился к личности криминальной внешности в малиновом пиджаке на голое, волосатое тело.

— Какими, какими, а шальными! Ха-ха, — загоготал захмелевший бандит лет тридцати и продемонстрировал зубы, что, подобно шахматной доске, имели два цвета: золотой и нормальный.

— Ну, кароче, ты будешь…

Диджей не успел договорить, собеседник перебил его.