Книга Первый сезон, страница 151 – Елена Крыжановская

Мальчишка пытался вырваться, не столько потому, что всерьез надеялся сбежать, сколько именно затем, чтобы освободиться из капкана захвата стражника.

— Вольные бродяги свободны не только от обязанностей перед обществом, но и от политических убеждений! — яростно заявил он. — Что мне до вашего мятежа?! Отстаньте!

— Ты, дармоед, может и свободен, а ваше братство никак не стоит в стороне от государственной политики! — ехидно заметил гвардеец с пышными темными усами и железным нагрудником старшего в патруле. Не сходя с седла, он взял аркан и накинул петлю на запястья пленника, которого держал второй солдат. — Иди за нами. Будешь упрямиться, потащим по грязи!

— Хотя бы скажите, кого и за что ловите? — бродяга смирился перед обстоятельствами.

— Как твое имя?

— Не ваше дело, тупоголовые! Имею право не отвечать!

— Красиво, но слишком длинно, — старший сильно дернул веревку, привязывая ее конец к своему седлу.

— Да, сразу не запомнишь! — подхватил второй. — Пожалуй, мы будем называть тебя "Дик", это короче!

— Вы же прекрасно видите, что я не рыцарь! — возмутился пленник.

— Ага, значит, соображаешь, о ком речь! Так кричи громче, может, он услышит! — издевательски посоветовали они, трогаясь в путь. — Услышит, и прибежит на помощь. Тогда мы возьмем его, а тебя отпустим. Послужишь приманкой для охоты!

Парень, до этого отвечавший дерзко, без всякого почтения к солдатам, умолк и неохотно потащился за ними на привязи. Приходилось идти очень быстро, чтобы поспеть за лошадью усатого, та постоянно норовила перейти на рысь.

Дик пробирался лесом, издали следя за этой процессией. Ему видны теперь только три силуэта на дороге. Два всадника, тощий и толстый и между ними — тонкая фигура мальчишки. Арестованный постарше и на голову выше Дика, тощий, не очень складный юноша с острыми выдающимися углами скул, носа, подбородка, с высоким лбом и растрепанной роскошной шевелюрой, длиной почти до плеч. В облике бродяги ничего воинственного, он похож на путешествующего художника или поэта, ищущего, кому из знатных особ отдать на службу свои таланты.

Теперь дорога опустела, навстречу солдатам больше никто не попадался. Наконец они свернули в лес. Дик замер, чтобы пропустить их, и прислушивался к шагам двух лошадей, следя за направлением. Потом, всё так же осторожно, двинулся следом.

На круглой поляне горел костер. Отпущенный с привязи пленник, со связанными руками и ногами сидел на траве, щекой к Дику. Руки связали впереди, так же как арканом, только куском короткой веревки. Лошади паслись по другую сторону от костра, рядом с хозяевами. И думать нечего пытаться их угнать. Усатый стражник ничего не делал, только время от времени ломал и подбрасывал в костер сухие ветки и не сводил глаз с пленника. Его подручный — молодой силач, мундир на котором не лопался только благодаря форменным ремням, готовил ужин. Он собрал хворост, подвесил котелок, налил из кожаных мехов воду, развязал мешки с продуктами и теперь нанизывал на небольшие вертела куски жирного солёного мяса, хлеб и овощи, всё вперемешку. Когда он установил шесть вертелов над углями, над поляной разнесся запах великолепного ужина, того, что ускользнул от Дика по вине этих двоих патрульных. Голод, придавленный грозой и беспокойством, снова напомнил о себе. Стоя за деревом, Дик проглотил слюну и крепче вцепился в кору, чувствуя, что у него кружится голова.